И они должны были отсиживаться здесь

Флора выбрался из своего окопчика на бруствер и, не сознавая того, что делает, встал во весь рост. Он испытывал жестокое недоумение: танки не повернули сюда к нему, в обход засады, не атаковали холм, и он со взводом оставался, таким образом, в стороне от боя. Этого он никак не ожидал! Он не мог, находясь здесь, помочь своим товарищам гранатами или ружейным огнем, и в то же время приказ, полученный от командира роты, не позволял ему предпринимать самостоятельно какие-либо действия. «Не обнаруживайте себя преждевременно», — звучали в его голове слова лейтенанта. И Флора напрасно вглядывался в скат холма, надеясь увидеть кого-нибудь, кто бы передал ему призыв о немедленной помощи. Телефон, связывавший его с командным пунктом роты, бездействовал, — вероятно, был поврежден провод; связной, которого он отправил к командиру, не возвращался. Павлу казалось, что в критическую минуту командир попросту позабыл о нем и об его взводе, укрытом темнотою на вершине., в то время как их товарищи сража-

^ Вдруг Флора заметил около себя Щукина, доменщика, болаНДИра отделения; тот будто с испугом смотрел на него ьщими, утонувшими в тени орбит глазами; потом наклон нился к самому его уху.

«...Может, с тылу ударим, а?.. Чего ж так-то?..»

— разобрал Флора несколько слов, но не мог сразу ответить.

Он почувствовал внезапное удушье: во рту у него мгновенно пересохло. Этот переход от чрезвычайной готовности к борьбе, от ощущения собственной силы к вынужденному бездействию, к бессилию был так резок, что Флора растерялся. А шум, адский шум, от которого раскалывалась голова, и яростная, бешеная пляска огня — белых, желтых, багровых вспышек — ошеломили его.

Тем временем на въезде в деревню его товарищи по роте дрались из последних сил. И как ни плохо различал Флора то, что происходило там, трудно было не догадаться об этом. Часть танков вела уже огонь на деревенской улице, в тылу ротной обороны, и бой перекинулся теперь туда. Загорелось еще несколько домов, а на самой дороге, там, где началась стрельба, стало опять темно. Вероятно, там все было кончено — огневые точки подавлены, люди уничтожены или рассеяны. Причем это совершилось с ужасающей быстротой, в течение нескольких, как показалось Павлу, минут.