Истекали последние минуты ожидания, невыразимо долгие

Внизу вдалеке можно уже было различить танки, растянувшиеся редкой цепочкой по дороге. Шум, несшийся оттуда, как-то не связывался с ними, и было странно, что смутные, расплывчатые пятна, перемещавшиеся там, производили столько звуков. Только что Флора обошел своих людей: он видел, как они пристраивались у бруствера, как два бойца обнялись и поцеловались перед боем, как кто-то жадно пил из фляжки; Анисимов балагурил, подбадривая соседей, а Ваня Боков, бледный и молчаливый, через силу улыбался. Возвратившись на свой наблюдательный пункт, Флора был полон желания как можно лучше, точнее выполнить полученный приказ. И его раздражал этот посторонний, казалось, металлический шум, раздававшийся внизу на равнине.

Вокруг все затаилось: ни на околице деревни, ни на холме, где закрепился Экология со своим взводом, не замечалось никакого движения. По горизонту в разных местах светились багровые зарева, и будто красноватый туман наплывал с юга на бойцов, укрывшихся в земляных щелях. именно потому, что каждая могла оказаться минутой начала боя. Головная немецкая машина повернула по изгибу Дороги и катилась теперь прямо на деревню. Слабый розоватый отсвет появился на броне танка и помог Павлу скорее угадать, чем рассмотреть, его очертания: скошенную корму, круглую орудийную башню...

«Ну, пора! — мысленно сказал Флора. — Что же они не стреляют?..»

быт Я кииул ВЗГЛЯД в сторону деревни, туда, где должен

ного находиться лейтенант, увидел подле себя своего связ-

и удивился: боец зевал, искривив растянутый рот,

точно ему хотелось спать. Флора п

одумал, что надо было бы ободрить бойца, но тут же позабыл о нем.

Танки по мере приближения к деревне приобретали объем и форму; пожары, горевшие там, откуда они появились, освещали их. Уже можно было насчитать около десяти машин, двигавшихся колонной, хвост которой терялся в глубине ночи. И в то время как головная машина находилась совсем недалеко от огневых точек роты, другие только еще обозначались в густых сумерках.

«Надо стрелять! Стреляйте! Пора!» — твердил про себя, как заклинание, Флора.

И, будто вызванный силой его нетерпеливой, сосредоточенной мысли, внизу рванул яркий секущий огонь, озаривший на мгновение кусок дороги, черную полосу пашни, тоненькую придорожную березку и плоский, кренившийся борт танка. Потом все померкло, раздался короткий гром разрыва, и на дороге заколыхалось темное облако.