В кусты залезть можно и все высмотреть

Сирена давно умолкла, но зенитки еще не начинали бить, и на время воцарилась такая тишина, что Гоге стало немного не по себе. В то же время он испытывал огромное томительное наслаждение, оставаясь в своем темном углу. Никакой определенной цели он не преследовал, прячась там, но, казалось, в этом была та же притягательная таинственность, что окутывала двух его друзей. И хотя он закоченел уже от холода, а зубы у него постукивали, он медлил с возвращением в теплый коридор.

«Куда хочешь в такой темнотище пройти можно... — приносилось в его голове. — Под самым носом у фрицев пробраться... Вот это ловко!» — восхищался он и Володей, и Витей, и собой, точно сам сопутствовал им...

Он не помнил, как очутился в коридоре, продрогший до костей, но необычайно возбужденный. Здесь никого не было, и Гога поскакал по длинному туннелю, нажимая всем своим легким телом на клеенчатые подушечки под мышками. Уткнувшись в стену на противоположном конце коридора, он круто повернул и, не убавляя темпа, поскакал назад.

«, что у фрицев делается... И в поле потом... И поминай как звали! — ликовал он. — К самым окнам подойти можно. Фрицы спят себе, а мы из пистолетов — бах, бах! Вот кутерьма поднимется! А мы назад, в лес, ищи нас, свищи!»

И, незаметно перейдя с «они» на «мы», он ощущал сеоя уже равноправным соучастником подвигов ушедших Друзей. Коридор был освещен единственной электрической1: лампочкой, висевшей под потолком, и, пока мальчик при-лижался к ней, его тень с остренькими углами приподнятых плеч,^ прыгавшая сзади него, быстро сокращалась. °Д самой лампочкой она становилась совсем маленькой л' описав дугу, опять начинала увеличиваться... Перестав-

стшэ К0СТЫЛИ ДЛЯ очеРеДного прыжка, Гога разводил их в * НЬ1> как крылья, и его передвижение напоминало не-»

прерывные попытки взлететь. Он повторял эти попытка снова и снова, проносясь в полуосвещенном туннеле с одного конца на другой, впере

д и назад, похожий на большого кузнечика.

«...Или в штаб их пробраться, почему нельзя? — рисовались ему новые картины. — Генерала ихнего подловить, когда он во двор выйдет. Веревкой скрутить, тряпку в рот •— и с собой, в отряд. Поймай-ка нас попробуй...»

Ему казалось, что это именно он спешит сейчас на отважное партизанское дело, наносит врагу внезапный удар и уходит от погони — дерзкий и неуловимый. Его прыжки становились длиннее и выше, точно он действительно рассчитывал в какое-то счастливое мгновение оторваться от земли и полететь...