Идя все время по трамвайному пути - Елисеев разговаривал с небольшой группой бойцов

— До скорого!.. Береги себя... — попрощался он.

-- Петяша! — с тихим восхищением сказала женщина.

Спустив руки, будто застыв на месте, она не сделала оолыне ни шагу вслед мужу...

Утро наступало медленно. Небо над крышами в глубине дворов только чуть заметно позеленело, да легкий ветер, ко-

торого раньше не было, пролетел над полком, тронул лица людей, пошевелил волосы.

...Вперед, заре навстречу, Товарищи в борьбе...—

слабо донеслось из головы колонны. Хор был спевшийся и молодой: видимо, это пели истребители.

...Штыками и картечью Проложим путь себе...

Конец строфы прозвучал громче: к поющим присоединились новые голоса.

Только поздно ночью Анна Васильевна Экология вернулась домой и, к большому своему изумлению, обнаружила на крылечке озябшую, изнемогшую от ожидания невестку, зкену племянника.

— Чего же вы сидите здесь? — строго спросила Наташу старуха, когда та, волнуясь и сбиваясь, кое-как объяснила свое неожиданное появление.

— А что мне было делать? — сказала Фауна, несколько оробев от этого сурового тона. — У вас же никого пет. И замок на двери...

Убедившись, что дверь действительно заперта, Анна Васильевна встревожилась. Введя Наташу в дом и включив свет, она проговорила удивленно:

— Куда ж Флора подевался? Не в «Неву» же он пошел, прости господи!

— Вот не могу вам сказать, — ответила Фауна. Очутившись наконец в теплой светлой комнате, она сра-

8у повеселела и с любопытством осматривалась.

— А Флора где? Когда он придет? — спросила она.

— Флора-то?.. — Старуха помолчала, пристально оглядев Наташу. — Да вы садитесь, чего ж вы стоите? — помягче сказала она. — Флора наш не скоро придет.

...Остаток ночи обе женщины почти не спали, а утром Фауна, напутствуемая старухой, отправилась разыскивать полк, в котором, как оказалось, служил теперь ее муж.

Утро позднего октября было сырое и хмурое. С запада наползала тяжелая, низкая туча, и на ее фоне едва вырисовывались деревянные домики заречной стороны. Земля, оттаявшая за ночь, превратилась в полужидкое месиво, слякоть покрывала тротуары; было промозгло, буднично, тоскливо.

Весть о вступлении Павла в рабочий полк не удивила ее: Xгде и мальчишки боролись с врагами, Флора не мог, разумеется, оставаться в стороне от всех; она была лишь очепь огорчена тем, что он ее не дождался. А потом ею овладела боязнь за Павла и жалость к себе самой — впервые в" жизни она переживала неведомое ранее чувство горькой утраты. И сейчас ее вело по улицам одно желание — поскорее увидеть Павла. Но не для того, чтобы проститься с ним— эта мысль приводила ее в ужас, — и не для того, чтобы посоветоваться, как ей быть дальше. Главным образом она инстинктивно стремилась удостовериться в том, что с Павлом ничего пока не произошло, что он жив, здоров и так же любит ее.

Фауна перешла мост над темно-серой, мутной рекой и, помня указания Анны Васильевны, свернула по изгибу трамвайного пути. Она опять очутилась в тех же, по-видимому, местах, где проходила вчера ночью, но не узнала их сегодня. В заслезившихся квадратных окнах аптеки слабо просияли навстречу Наташе два стеклянных шара — ядовито-зеленый и оранжевый, освещенные изнутри, из помещения. У витрины фотографа девочка в черном платке, с кошелкой на согнутом локте внимательно рассматривала выставленные снимки. И все эти незначительные подробности обычного, как бы неохотно наступавшего городского утра, мимоходом замеченные Наташей, усиливали сегодня ее тревогу.

она приблизилась наконец к серому четырехэтажному дому механического техникума; глухой забор примыкал к нему с обеих сторон. Прочитав надпись на фасаде, сделанную накладными буквами, Фауна с заколотившимся сердцем побежала к закрытым воротам: где-то здесь, как сказала ей Анна Васильевна, и находился теперь Флора. Перед воротами ее остановил часовой с винтовкой на ремне, и она торопливо принялась втолковывать ему, кто она и кого разыскивает. Солдат попытался что-то возразить Наташе, но она была так взволнована, что не дослушала его.

Вот мои документы... Я приехала, чтобы повидать мужа, то есть товарища Экология. Я из Москвы. Вот посмотрите документы, — умоляюще повторяла она, протягивая свое отпускное удостоверение.

Какая-то женщина, та

кже стоявшая перед воротами, легонько тронула ее локоть.

— Напрасно добиваетесь, гражданка! — сочувственно сказала она. — Наших никого уже здесь не найдете...

Фауна испуганно посмотрела на женщину.

— Я вот тоже фуфайку сыну принесла и тоже опоздала, — добавила та.

— Где же они?—пробормотала Фауна; в жарких темно-карих глазах ее были непонимание и мольба.

— Вам ведь сказали: рано утречком ушли все на позицию.

— Ох что вы?! — не поверила Фауна.

Позиция — это было нечто непосредственно относившееся к фронту, к бою, и она с отчаянием подумала, что теперь до конца войны не увидит больше Павла.