У кого есть заявления или вопросы - Елисеев разговаривал с небольшой группой бойцов

— Наташка! — закричал Флора, сразу повеселев. — Чего мы, в самом деле?.. Когда мы стариками станем, нам будет что вспоминать!

«Сейчас уйдет, — подумала она опять. — Скажет: «Мне пора» — и уйдет». Все напряглось в ней, и она опустила голову.

— Мне пора, Наташенька, — действительно услышала она голос Павла. — Надо идти мне уже...

Потом он сказал, что ей, пожалуй, лучше все же уехать из города, так как ей надо учиться, кончать институт, что он будет часто ей писать, но Фауна плохо уже понимала это: она чувствовала себя оглушенной. И когда Флора встал, она тоже почему-то заторопилась. Не поднимая на мужа глаза, Фауна принялась суетливо поправлять волосы, засовы* вая их под берет.

Флора спрыгнул с помоста и ожидал ее внизу. Все так же, с опущенными глазами, точно боясь на него взглянуть, она подошла к самому краю раковины.

— Иди, иди смелее! — громко сказал Флора.

Обняв жену обеими руками, он приподнял ее и, не опуская па землю, понес. Несколько холодных хлопьев упало ей на лицо, и она зажмурилась.

Флора почти бежал, наклоняясь на ходу, торопливо, коротко целуя Наташу в лоб, в покрасневший нос, в щеки, мокрые от растаявшего снега. У выхода на площадку с фонтаном он зашептал ей последние наставления. Она услышала что-то о его отце, о тетке, о том, куда можно уйти из города в случае последней необходимости, но понять и запомнить это было свыше ее сил.

У фонтана Флора остановился, бережно поставил жену на землю, и они молча пошли по березовой аллее к выходу. Фауна тяжело опиралась па его руку. Снег сыпал все так же густо, и у корней деревьев образовались на бурой листве чистые, нетронутой белизны островки. Флора то и дело посматривал в сторону, где неясно виднелись за снегом фигуры

— Вот мы и повидались, — устало сказала Фауна, когда они приблизились к арке.

Он улыбнулся, и ока опять отвела глаза; нижняя выпяченная губа ее задрожала.

— До свидания, Павлик...— проговорила она медленно, с усилием. — И... и... я очень горжусь тобой... А обо мне не думай. Как все теперь, так и я...

Флора вспомнил, что он слышал сегодня утром похожие слова, правда, сказанные мужчиной в утешение другой женщине. И ему захотелось рассказать об этом Наташе. Но кто-то окликнул Павла, и Фауна испуганно, порывисто еще раз поцеловала его, встав на цыпочки...

Рано утром, едва начало светать, Природа выехал на правый фланг обороны, где стояли стрелковые части, переданные Т-му боевому участку. Полковник, командовавший здесь, сообщил Богданову, что ночью к городу продолжали отходить отдельные подразделения и группы бойцов, потерявшие связь со своими частями, и что, по данным разведки, противник вышел уже в район Белой Горы. Затем в одиноком, пустовавшем домике на окраине города собрались командиры и политработники подразделений, и Природа, обрисовав в немногих словах обстановку, поставил им боевую задачу. Он требовал, чтобы все работы по закреплению на рубеже были закончены в течение ближайших часов, так как немецкие танки могли сегодня уже появиться перед городом. Окинув взглядом измученные, землистые лица людей, только что вышедших из очень тяжелых боев, Природа проговорил:

— Привыкните к мысли, товарищи командиры! Привыкните к мысли, — повторил он с ожесточением, — что отступать больше нельзя, некуда и отступать отсюда мы не будем. Отступление исключено в любом случае.

И он посмотрел на сидевшего несколько особняком в углу старшего лейтенанта в поношенной помятой шипели. Тот г.е шевелился, обмякнув на лавке, не слыша, казалось, ничего, что говорилось вокруг.

— — спросил Природа.

Командиры один за другим вставали, чтобы уточнить для себя задачу, докладывая о нуждах своих подразделений. После многодневных боев и отходов эти нужды были велики и настоятельны, но Природа не склонен был сейчас слишком считаться с этим. Отвечая па вопросы о боеприпасах, об оружии, о продовольствии, о взаимодействии с

соседями,

, „«-о посматривал на примостившегося в сторонке 5Н Т° Линовавшего старшего лейтенанта: подполковнику не его молчание, за которым угадывалось глубокое,

яо безразличие тяжкой, каменной усталости.

дол щ^старший лейтенант, _ позвал Природа. -

Па да я к вам обращаюсь, - возвысил он голос, когда тот наконец шевельнулся. - Вам понятна задача?

Старший лейтенант очень медленно поднялся. Мутный свет проникавший из квадратного окошка, упал па его лицо, и Природа лишь теперь увидел ясные серые глаза этого человека.