Все трое рассказывали о своем, о личном

—   И все-таки богаче нас не было никого в мире, — продолжал Флора. — Каждый из нас чувствовал себя, словно у него миллион в кармане.

"— Обидно отчасти, — сказал Трошин. — Мы только-только новую печь собирались ставить, экспериментальную, на кислородном дутье.

но, как это бывает у очень близких людей, им представлялось, что они связно беседуют об одном и том же. И мало того, их беседа Давно уже, казалось, не была такой содержательной.

~~~ Жаль, что   ты   не   успел   построить  свой   станок, —

вполне серьезно на этот   раз   проговорил   Трошин. — Идея была у тебя знаменитая.

— Жалко, конечно. Идея, положим, была у меня простая — кодовое реле, но конструкция довольно сложная. Я ведь хочу, чтоб станком можно было управлять так же легко, как набирают номер по телефону-автомату. — Флора тряхнул головой. — Да, черт возьми, жалко!

У окна зашевелился человек, откинул ватник, которым был укрыт, встал и, видимо еще не совсем проснувшись, спотыкаясь, как слепой, пошел к выходу. Из открывшейся двери потянуло холодным воздухом, коснувшимся лица Павла.

«Скоро утро, — подумал он, — утро, выступление, бой...»

И будто что-то горячее, обжигающее поднялось в нем и разлилось по всему телу. Если бы теперь ему сказали, что боя не будет, что враги отошли, уклонившись от встречи, он был бы разочарован.

Боков, посмотрев на дверь, поежился, точно его знобило, и сунул сложенные руки между коленями.

Кто-то быстро прошагал по коридору, щелкая на ходу затвором винтовки. Молодой парень с цыганской головой сел на полу, что-то невнятно пробормотал и улегся снова. Казалось, дуновение внезапной тревоги прошло по этажам большого дома, в котором две тысячи человек проводили свою последнюю перед выступлением ночь. И опять стало тихо.

—   Все закономерно, друзья! — твердо сказал Флора; голос его низко рокотал, крупное скуластое лицо точно отяжелело.— Разве мы не знали, что рано или поздно мы опять насмерть схватимся с капитализмом? И это потому, что самое наше существование, один факт нашего существования страшен капитализму...

Светлые в глубоких костистых орбитах глаза Павла блестели так ярко, что казались увеличившимися. Он обнял вдруг друзей за плечи, крепко стиснул и отпустил.

Его охватило вдруг желание приобщить ее Он же полуслепой, а боец его видит хорошо Я помню, когда она еще в фабзавуч ходила Он легко хлопнул Павла по руке Дым от папиросы заволакивал его лицо. Мне он прямо ни к чему