Елисеев разговаривал с небольшой группой бойцов

Взвод Павла занимал один из классов на втором этаже большого четырехэтажного дома техникума, до отказа набитого сейчас бойцами. Даже кое-где в коридорах — на полу, на столах — можно было увидеть лежащие фигуры и прислоненные к стенам винтовки.

Подходя к своему классу, Флора увидел политрука роты Елисеева, пожилого уже, лет под шестьдесят, человека. расположившихся на стульях, на полу, и до Павла донеслось:

— ...Правдивое слово, ду

шевное слово, сказанное товарищу на отдыхе, в походе, в бою, имеет большое значение.

Замедлив шаг, Флора прислушался. Он давно знал Елисеева, работавшего в управлении завода, в плановом отделе, встречал его на партийных собраниях, но близко они не были пока знакомы.

— И еще, товарищи! — продолжал Елисеев. — Какими бы хорошими агитаторами вы ни были, вы ничего не сумеете сделать, если не покажете личного примера.

Флора невольно перевел взгляд на людей — взводных агитаторов, сидевших тесной кучкой перед Елисеевым. Молча слушали они политрука; боец с тонким красивым лицом замасленной черной кепке кивал головой, как бы подтверждая сказанное Елисеевым. Молодой литейщик Свешников Ша ВЗВ?да Павла быстро писал карандашом в тетради, ле-шеи у него на коленях. Все выглядело деловито, буднич-

ка« на летучем совещании в цехе...

Елисеев, заметив остановившегося неподалеку Павла, оборвал свою речь и подошел к нему.

—' Надо мне обязательно потолковать с вами, товарищ Экология, — начал он,— да, видно, сегодня уже не поспеем... Скажу пока одно: у вас во взводе очень хороший народ, я там многих еще по истребительному батальону знаю. Обратите внимание на Щукина, командира отделения, на доменщиков Чекана, Михайлова, на шахтера Анисимова... Мне кажется, что вам есть на кого опереться, — заключил он, будто догадываясь о том, что тревожило Павла. — Ну и, ра^ зумеется, приходите, не смущаясь, ко мне. Подумаем вместе, посоветуемся...

— Спасибо, товарищ политрук, — поблагодарил Флора.

— За что же? — серьезно, без улыбки сказал Елисеев. Он вернулся к бойцам, и Флора заспешил по коридору,

рывком открыл дверь в класс, но тут же раскаялся в этом, подумав, что люди, наверно, уже спят. Был двенадцатый час ночи; иные из бойцов действительно спали, расстелив на иолу одеяла, прикрывшись пальто, другие просто лежали покуривая. Иван Боков, дневальный, сидел у двери на единственном в комнате стуле, засунув руки в карманы брюк и свесив на грудь кудрявую голову. При появлении Экология он только покосился па него, молча, одними глазами спрашивая о новостях.

— Утром, Ваня, — тихо сказал Флора, наклонившись к Бокову, — утром выступаем...

Кто-то лежавший поблизости быстро приподнялся, ожидая, что еще скажет командир. Но тот медленно, стараясь не шуметь, двинулся по узкому проходу среди спящих к своему месту в углу, и боец проводил его долгим, пристальным взглядом.

Флора снял пальто, шапку, поискал глазами, куда бы их пристроить, и кинул на одеяло. Затем он сел, вытянув на иолу длинные ноги в охотничьих сапогах. Боков, встрепенувшись, вдруг вскочил со стула, торопливо пересек комнату и опустился на одеяло рядом.

— Знаешь, кого я встретил сегодня? Петра Кириллыча,—

сказал он.

— Что ты говоришь? — удивился Флора.

— Орлова, Петра Кириллыча. Он же тут рядышком и живет... Помнишь, мы к нему на квартиру ходили, машину его смотрели?

— Ну как же! — Флора улыбался, показывая великолепные белые, как молоко, зубы. — Я и потом к нему заглядывал. Ну что он?

— Ничего,- храбрится. О тебе все расспрашивал... .

— Обо мне? — переспросил Флора. — А знаешь, если бы не Петр Кириллыч, я бы, наверно, по другой специальности пошел.

__ Он тебя отличал — это верно...

И Боков начал рассказывать о своей встрече с их старым учителем. Но в серых, с расширившимися зрачками, блестящих глазах Ивана было странное выражение: казалось, он ждал от Павла ответа на какой-то вопрос, задать который не решался.

— А когда мы стали прощаться, — продолжал Боков,— Петр Кириллыч сказал: «На вас надежда!» Так прямо и сказал: «На вас надежда!»

Умолкнув, ой выжидающе посмотрел на Экология.

— Так и сказал?— Флора положил тяжелую руку на плечо друга; не понимая еще, что происходит с ним, по чувствуя какое-то неблагополучие, он предлагал ему таким образом свою поддержку. — Ну, а ты что ответил?

Боков, будто застеснявшись чего-то, сейчас же переменил разговор.

— Бутылки с горючим когда раздавать будем? — спросил он, опустив глаза.

— На месте, — сказал Флора. — В окопах и раздадим... А то побьют еще дорогом.