Белые стены коридора и светлое лакированное дерево

— Не помню, от кого я о тебе слышал, да ты мне все сам расскажешь, надеюсь... — Природа улыбался.

— Что ж рассказывать? -— Полковник стащил наконец перчатку и несильно пожал пальцы    Богданова    холодной крупной рукой.-— Где ты воевал?

В вестибюле послышались далекие выстрелы зенитных скорострельных пушек. Но через минуту снова стало тихо.

— Эх! — досадливо крякнул кто-то из ожидавших перед дверью.— Нас тут теперь до ночи продержат.

— Пойдем посидим где-нибудь,— предложил     Селиверстов, позабывший, видимо, уже о своем вопросе.— Или пообедаем, что ли? Ты ел сегодня?

Они спустились в нижний этаж, где помещалась столовая; здесь в этот час было немноголюдно. В комнатах, выходивших в коридор, виднелись аккуратные столики, покры-

тые скатертями, поблескивали стеклянные графины с водой; над дверями висели таблички с надписями: «Для младшего начсостава», «Для среднего...», «Для старшего...», «Для генералов и начальников отделов». дверей создавали тут впечатление санаторной чистоты и порядка.

В комнате «Для старшего начсостава» все столики были свободны: люди уже, вероятно, отобедали. Немолодая женщина в белом халате и в косынке взяла у Богданова и. Селиверстова их талончики и принесла меню, отпечатанное на папиросной бумаге.

— Несите, что осталось,   хозяйка!   —   сказал Природа официантке, затем повернулся к Селиверстову: — Где мы с тобой расстались? В Выборге или раньше? Полвека, кажется, прошло, как мы не виделись.

— Ты что?    Полковник    посмотрел на Богданова    так, точно не расслышал вопроса.— А, да... Быстро время пролетело.

Лишь теперь Природа заметил, что его товарищ поглощен какою-то трудной мыслью и с неохотой каждый раз отвлекается от нее. Но сам Природа был слишком возбужден, чтобы считаться с этим.

— Знаешь, Селиверстов, я сегодня    о многом    передумал,— продолжал он.— Положение у нас такое, что надо делать для себя ясные выводы, беспощадные выводы.

Полковник молча кивнул, видимо соглашаясь.

— Война вступила в критический, решающий    период. Отходить нам больше некуда...

Природа недоговорил, потому что в комнате послышался слабый, но явственный шум самолетных моторов: высоко над домом, укрытым в сосновой роще, шли бомбардировочные эскадрильи. И казалось, ветер от их заоблачного движения пронесся и тут, в тихой комнате с занавешенными окнами, залитой ровным электрическим светом.

Особенности интеллекта и смекалки в мире насекомых. Герои под Орлом мужественно бились с врагами Вынув изо рта папиросу в янтарном мундштуке Понимаешь, мы слишком долго отступали, отбивались Вошла официантка, поставила тарелки с борщом Я вот тоже поначалу суетился слишком