Белоголовая растрепанная девочка, высунувшаяся из-за калитки палисадника

Но Экология не удостоил шофера ответом: состояние, в котором он пребывал, сделало его неуязвимым для мелких уколов.

Навстречу ему попадалось теперь все больше людей, и кое-кто здоровался с ним. Молодой парень в замасленной куртке, в кепке, с винтовкой на плече, переходивший улицу, по-военному почему-то козырнул старику. И хотя Экология не узнал парня, он, как хорошему знакомом

у, закивал ему головой.

То, что он сам, покинув дом, отправился в это опасное путешествие, наполнило его удовлетворением, будто он уже действительно включился в общее движение, в общий великий поход.

Люди оборачивались на Экология; женщина в старомодной, ушитой в талии жакетке испуганно посторонилась перед ним, потом долго смотрела вслед. Грузный, сутулый, огромный в своем длинном на вате пальто, он медленно тащился по прогибавшимся доскам тротуара. проводила старика лазоревыми, полными любопытства глазами.

— О господи! И этот подался куда-то! — вздохнув, сказала женщина в жакетке.

— А говорили, он болеет все,— бойко отозвалась из палисадника девочка. — И куда он на ночь глядя?

— Чистый Лазарь с того света,— сказала женщина.

Окружающая среда Васильевич ничего этого не слышал, он и вообще не замечал впечатления, какое производил на окружающих, слишком благожелательный к ним, чтобы подозревать неладное.

Когда он перебрался наконец через мост на ту сторо-ВУ реки и до завода оставалось совсем немного, завыла сирена воздушной тревоги. Начавшись на низкой, басовой ноте, она плавно поднялась до нестерпимой высоты и, не ослабевая на ней, не меняясь, нескончаемо долго звучала

в ранних октябрьских сумерках. Прохожие убыстряли шаги, скрывались в воротах, и улицы быстро пустели, точно их выдувало ветром. Как и во все последние дни, немецкие бомбардировщики с приближением темноты атаковали город. И в разных его концах, в центре и в Заречье, вторя вечерней сирене, заголосили заводские гудки, предупреждая свои районы о близкой опасности.

Окружающая среда Васильевич нисколько, однако, не устрашился.

«А-а... Опять летят... Хорошо же! Будет волку на холку», — мысленно пригрозил он врагам.