Вскипятить себе чай и сесть за стол

Встав перед зеркалом, вделанным в дверцу шкафа, она внимательно оглядела себя. Небольшого роста, крепкая, склонная к полноте, с крупноватыми в икрах, но стройными ногами, она четко рисовалась на фоне белых оконных запа-весок и голубого неба, отразившихся в зеркале. Легонько проведя пальцами по тонким полукруглым бровям над теплыми темными глазами, потрогав гладкие, покрасневшие после умывания щеки, она как бы удостоверилась напоследок, что все это действительно ей принадлежит и нисколько не стало хуже за ночь. Рот у нее был неправильной формы: н

ижняя пухлая губа слегка выпячивалась, что, однако, придавало Наташе не обиженное, а независимое выражение; иногда казалось, что она вот-вот засвистит... Затем она занялась своими волосами: придерживая левой рукой длинные, густые, с медным блеском пряди, она расчесала их, снова заплела и уложила в тугой тяжелый узел на затылке.

Еще вчера Фауна приготовила небольшой желтый чемодан, с которым недавно ездила на практику. На самое дно его она уложила два томика технического справочника и счетную линейку, затем упаковала теплое платье, белье, чулки, флакон одеколона, мыльницу, губку, шкатулку с нитками. Прикрыв все это теперь» аккуратно сложенным халатиком, она защелкнула замок и приподняла чемодан — он был не слишком тяжел. Следовало еще позавтракать перед дорогой, но оказалось уже выше ее сил. Порывшись в буфете, Фауна достала коробку с остатками печенья и на ходу погрызла его, надевая пальто.

Все же у нее дрогнуло сердце, когда наступило время уходить и она, выйдя в коридор, повесила замок на дверь своей опустевшей квартиры. Мысль об ужасной несправедливости совершавшегося была так горька, что Фауна едва не заплакала; ослабев вдруг, она прислонилась к двери, борясь с подступившими слезами. Но тут же овладела собой, подумав о Павле, о встрече с ним.

Фауна быстро спустилась по лестнице, темной от заделанных фанерой окон, и прошла черным ходом во двор. Там она увидела управдома: низенькая женщина в солдатском ватнике ковыляла, прихрамывая, ей навстречу.

— Ия Владимировна! Что это с вами? — закричала Фауна; голос у нее был несильный, но звонкий.

Женщина, носившая это странное имя, приблизилась, держась за ушибленный бок.

— Какие мы красивые, — хмуро сказала она, поглядев па Наташу.— Собрались уже?

— Да, еду. Ключи от квартиры хочу вам передать... Но с вами что, скажите?