Эмка выехала па шоссе, повернула к Москве

— И за тебя и за твоих людей,— сказал Природа.— Тебе их в бой вести.

Крытая машина с погашенными фарами прошелестела мимо, прижимаясь к стене деревьев. Сухая ветка под ее колесом сломалась с треском, громким, как выстрел. Селиверстов круто повернулся — машина уходила по просеке, растворяясь в мутной полутьме. Полковник поправил свою шапку, потом протянул руку.

— Прощай, Природа! И не слишком беспокойся. Я свой долг знаю,— сказал он.

Помолчав еще немного, он добавил неуверенным, но неожиданно повеселевшим голосом:

— А может... еще и побачимся, а?

Сидя в машине, катившейся вдоль просеки,

слыша шорох ветвей, задевавших за крышу кузова, Природа некоторое время размышлял еще о Селиверстове.

«А ведь казался стойким командиром... И в академии шел неплохо и строевиком слыл образцовым,— припоминал он. — Ездил хорошо верхом... Первое место взял на состязаниях...»— удивлялся он, точно при наличии всех этих качеств человек не мог так пасть духом, как это случилось с его товарищем.

и подполковник сразу же позабыл о Селиверстове. Воздушное нападение на столицу еще продолжалось, и над нею стоял в полнеба красный, высветленный туман. Когда машина, взяв пологий подъем, переваливала через вершину холма, Богдан Н0вУ открылась фантастическая картина ночного боя.

Небо над черной, неровной от строений дугой горизонта непрерывно искрилось -— раскаленные вспышки, будто эле-» ктрическио разряды, перебегали над городом, густея где-нибудь в одном месте и тут же рассыпаясь. Лучи прожекторов покачивались, шарили, пронзая облака или перечеркивая их огромными голубыми крестами. Иногда прямые, как копья, лучи соединялись верхушками но двое, по трое, и вокруг них вспыхивало особенно много оранжевых звезд, ярких и мгновенных. Кое-где над домами небо было дымно-багровым — это отсвечивали начавшиеся пожары.

Природа приказал остановить машину и вышел на асфальт. Ему многое пришлось уже повидать на войне, но вид Москвы, озаренной вспышками артиллерийского огня и пламенем горящих домов, картина сражающейся столицы потрясли его...

— Отбивается Москва, товарищ подполковник! — сказал шофер.

Природа молча быстро сел в машину. Шоссе устремилось вниз, и вскоре в переднем стекле осталась одна прямая, поблескивавшая в темноте полоска укатанной дороги. Но на перевале новой возвышенности Природа опять увидел Москву. Теперь можно было рассмотреть силуэты отдельных зданий на фоне побагровевшего неба. И, будто два горящих факела, падали там по кривой два подбитых, объятых пламенем бомбардировщика.