Машины покатились мимо витрип, обшитых тесом

Небольшая колонна выехала из переулка и повернула к Арбатской площади. Два красноармейца с винтовками и с красными повязками на рукавах стояли не на углу улицы, а в глубине ее, в стороне Смоленской площади, неясна виднелась группа всадников на рыжеватых лошадях. В небе медленно опускались аэростаты воздушного заграждения — серебристо-розовые в утренне

м свете.

мимо стен, кое-где поцарапанных осколками, мимо наглухо закрытых ворот, мимо редких торопливых пешеходов. Все здесь было знакомо Наташе: фасады, подъезды, крышп, фонари, вывески, — и все сейчас казалось ей новым, точно в первый Раз увиденным. Даже задумчивый Гоголь па бульзаро, где

она играла девочкой, посветлевший от выступившей за ночь изморози, как будто сменил сегодня свою старую гранитную крылатку на другую. И хотя все говорило о близкой опасности, о неутихающей тревоге, Москва, которую так любила Фауна, показалась ей необыкновенно, по-особому красивой. Странное возбуждение все сильнее охватывало Наташу. Несколько раз она заговаривала со своим соседом, водителем, пожилым человеком со свисающими, как у Тараса Бульбы, усами. Тот отвечал односложно, не поворачивая головы, но Фауна не обижалась.

Спустившись по улице Фрунзе и миновав Ленинскую библиотеку, машины въехали на Каменный мост. Отсюда был хорошо виден Кремль: его зубчатая стена с башнями и башенками, порозовевшими от утренних лучей, тянулась далеко вдоль набережной, слегка изогнутой по дуге течения. Выше, над зубцами и бойницами, чуть зеленел еще крутой правильный холм, на котором, озаренный солнцем, как будто светился многооконный дворец; рядом стоял собор. И, казалось, стены, окна, звонницы кремлевских построек сами источали мягкое золотистое сияние, разлитое над городом.

Фауна приподнялась, чтобы ничего не упустить в картине, открывшейся ей,— никогда еще она не видела Кремль таким светлым и юным, будто обновленным в лучах октябрьского утра... Но машина пошла под уклон, и каменное прекрасное видение вскоре исчезло, заслоненное домами Замоскворечья.

Автоколонна достигла Серпуховской заставы и покатила по широкой улице, застроенной деревянными домиками с палисадниками. Иногда в окошке кабины мелькали корпуса заводских зданий — кирпичные, кубические, массивные, как форты. Раза два «зис», в котором сидела Фауна, обогнал нестройные толпы людей с лопатами, направлявшихся на работу; шли больше женщины, в платочках, в беретах, в старых пальто, в ватниках.

Машины, приближаясь к черте города, увеличивали скорость, и «зис» сильно потряхивало. Некоторое время борт о борт с ним тряслась какая-то другая машина; в кузове стояли, держась друг за дружку, девушки в военных шинелях. Кажется, они пели, но за ревом моторов нельзя было разобрать слов. Вскоре машина с девушками осталась позади.