Понимаешь, мы слишком долго отступали, отбивались

— Это на Москву идут,— сказал Природа,— опять идут...

Селиверстов не пошевелился, сидя вполоборота к столу; удлиненное гладкое лицо его сухо блестело.

Появилась официантка, расставила тарелки, перенесла с соседнего столика вазочку с бумажными салфетками.

— Извините, — сказала она,

— котлеты кончились, я вам рагу принесу.

Ей никто не ответил. Шум моторов то ослабевал до полной тишины, то вновь возобновлялся: самолеты шли волна за волной с небольшими интервалами.

— Сколько их, ты слышишь? — жестко сказал Богда-вов__Не могу примириться с мыслью, что это на Москву.

Он заметил, что женщина все еще стоит подле него, ожидая ответа, и резко вскинул голову, отбросив со лба черные прямые волосы.

— Котлеты кончились уже,— повторила жепщипа.— Я вам рагу советую...

— Да что вы, мамаша! — с досадой сказал Природа.— Несите то, что есть...

Он всем корпусом подался к Селиверстову.

— Не знаю, как у тебя,— снова начал он,— но я по себе сужу... , ходили в контратаки, новее-таки отступали. И у людей создалось ложное представление, что разобьют врага не они, а какие-то другие наши части на других участках... А им самим так и придется до той поры только отбиваться и отступать... И надо переломить эту психологическую готовность к отходу, эту привычку оглядываться на других. Ты слушаешь меня?

— Да,— откликнулся Селиверстов.

— Разбить врага должны мы,— горячась, продолжал Природа. — Каждому бойцу надо внушить, что, если оп не устоит сегодня — никто не устоит; если он не свалит врага — никто его не свалит.

Селиверстов опять промолчал. Можно было подумать, что то, о чем говорил Природа, давно ему известно и не вызывает никакого интереса.

— Ты куда отсюда отправляешься? Ты чем командуешь теперь? — спросил подполковник.

— Я? — Селиверстов нахмурился, как бы собираясь о мыслями.— Еду принимать дивизию. Командир ее убит — сейчас я еду. Вот не скажу только, где ее найду. Вчера дивизия была под Т.— Он назвал тот же город, куда падле-» жало вернуться Богданову.— Она, как говорится, на марше...

— В Т. едешь! — воскликнул Природа. Селиверстов кивнул.

— Рядом будем,— сказал подполковник, и это невольно прозвучало у него так, точно теперь, когда им снова предстояло служить в одном месте, они могут ничего не опасаться.