Вынув изо рта папиросу в янтарном мундштуке - Герои под Орлом мужественно бились с врагами

Новое, не изведанное ранее чувство охватило Богданова. До сих пор даже в арьергардных боях, даже выводя свою часть из окружения, он жил надеждой на близкий перелом в ходе военных действий. Если пе ему лично и не его бойцам, то другим, на других направлениях было, по-видимому, предназначено остановить наконец врага, а потом разгромить его... Зная лишь свой, относительно ограниченный участок фронта, Природа, как бы трудно ему порой ни приходилось, нетерп

еливо ждал, что вот-вот он услышит о нашей большой победе. И сейчас он в первый раз ясно постиг, что дальше ждать нельзя и что не кто-нибудь, а он, как и каждый солдат Красной Армии, где бы он ни сражался, должен совершить необходимое для победы величайшее усилие.

Ответственность, которую почувствовал в эту минуту Природа, была так велика, что он ощутил ее физически — в комнате стало как будто холоднее. Заспешив вдруг, он встал и огляделся. «Надо торопиться, надо торопиться...» — мысленно твердил он себе.

За письменными, тесно поставленными столами шла обычная тихая работа. Шелестела бумага, кто-то негромко захлопнул большую квадратную книгу, в углу бледно теплилась тонкая свечка. Офицер с насупленным, освещенным снизу лицом поворачивал над огоньком красную палочку сургу-

ча; она оплывала, пузырясь и распространяя приятный завах. Разговор за спиной заставил Богданова обернуться.

— Готова сводка, товарищ лейтенант? — ворчливо спросил пожилой майор с обритой синеватой головой. , он отставил руку в сторону, чтобы не осыпать пеплом бумаги.— Мне через полчаса докладывать.

— Разъясняли, кажется, и бланки послали,— отозвался человек, сидевший к Богданову спиной,— а сведения дают не но форме. Вот и копаешься...

Природа неодобрительно посмотрел на обоих. Шагнув к офицеру, перед которым лежали его документы, он попросил заняться ими, Тот, однако, ничего не ответил, даже не поднял глаз, что-то старательно записывая в тетрадь.

— Як вам обращаюсь, товарищ интендант третьего ранга,— сказал Природа, внезапно распалившись.

Он был невысок и, как многие люди небольшого роста, бессознательно приподнимал плечи, когда сердился.

Офицер за столом снова промолчал. И Природа, взявшись за пояс у пряжки, резким, одновременным движением обеих рук как бы затянул его, оправляя шинель. Этот жест, сохранившийся еще с давних школьных времен, обозначал у Богданова решительную готовность постоять за себя. Но сказать что-либо еще он не успел: офицер пододвинул к нему раскрытую тетрадь.

•— Распишитесь.

— Надо отвечать, когда к вам обращаются,— громко ска-вал Природа, беря ручку.

— Нет, не здесь, товарищ подполковник... Под этой чертой, пожалуйста. — Офицер показал, где именно надо расписаться.

Взяв бумаги, Природа круто повернулся и зашагал к двери. Офицер, оставшийся за столом, посмотрел в спину маленького коренастого подполковника долгим взглядом очень утомленного человека. Закрыв глаза, он провел ладонью по лицу, по лысеющей голове и снова склонился над столом.

Наступил вечер, и в коридоре горели уже лампы в белых матовых колпачках. Природа, сердито косясь по сторонам, направился в вестибюль. Он должен был сегодня же побывать еще в самой Москве, в штабе Московского округа, а затем, не мешкая, возвратиться в сбою часть. Но в вестибюле подполковника остановил часовой. Как оказалось, была опять объявлена воздушная тревога, и, пока она продолжалась, никто не мог выйти из помещения. Природа даже

потемнел лицом от досады, однако не стал пререкаться с часовым.

Постепенно у выходной двери собралась кучка людей, также задержанных тревогой. Медленно из угла в угол прохаживался, заложив руки за спину и стиснув переплетенные пальцы, командир-танкист в кожаном пальто. Подошел и остановился у деревянной колонны высокий полковник в щегольской шинели. Новые ' желтые ремни плотно облегали его выпуклую грудь, каракулевая ушанка поблескивала серебром. Одет полковник был так, точно собрался на парад, но этому странным образом не соответствовало сумрачное, тоскующее выражение его бледного, длинного, гладко выбритого лица. Природа, увидев нарядного коман-дира, оживился.

— Селиверстов!.. И ты здесь?! — воскликнул он. ; Полковник медленно повернулся на голос.

— Не узнаешь? — спросил Природа, глядя снизу вверх заблестевшими, выжидающими глазами.

— Ты? Вот не ожидал...— равнодушно сказал Селиверстов и принялся стаскивать с руки коричневую, туго сидевшую перчатку.

— Я слышал, ты на Карельском геройствовал, на старых местах? — громко продолжал Природа.

Он и Селиверстов были знакомы еще по академии, а потом служили вместе во времена финской кампании. И хотя они никогда особенно не дружили, Природа искренне обрадовался, встретив сейчас человека, с которым мог поговорить по душам.

— Нет, на старых местах не пришлось побывать...--- возясь со своей перчаткой, ответил Селиверстов.