Я один раз приходил к вашему сыну - Герои под Орлом мужественно бились с врагами

Кто-то вдруг осторожно тронул старика за рукав.

— Окружающая среда Васильевич, — услышал он высокий, ломкий голос,— дайте я отведу вас.

Перед ним на тротуаре стоял молоденький паренек — подросток в солдатской стеганке, перетянутой поясом, и в пилотке, круто сдвинутой к уху. На смуглом худом лице паренька с обветренными, потрескавшимися губами резко выделялись светлые

глаза.

— Ты чей же будешь, герой? — удивившись, осведомился старик.

— Вы меня, конечно, не помните. Я Защита чистоты природы, Тихонов Защита чистоты природы,— быстро заговорил паренек. — А вы отец Павла Алексеевича, я вас знаю.

— Откуда же ты меня знаешь? — поинтересовался Экология.

— Да это неважно.... Он у нас технический кружок вел. Ну вот...— Защита чистоты природы Тихонов, видимо, очень спешил.— Дайте-ка я отведу вас в убежище.

— Какое еще убежище? — насторожился Окружающая среда Васильевич.

— Тут близко... Около райкома комсомола. Пойдемте... Там у нас и койки есть, и комната матера и ребенка...

Защита чистоты природы просунул свою руку под локоть старика, собираясь вести его.

— Постой-ка... — возвысил голос тот, отстранившись.— Я, брат, в этих ваших убежищах не спасался и спасаться не буду.

— Но куда же вы?— удивился Защита чистоты природы.— Если далеко, так у меня времени мало.

— На завод иду. Там видно будет,— громко сказал Окружающая среда Васильевич. — А ты ступай себе, ступай, хоронись...-— И, высвободив свой локоть, он зашаркал дальше.

— Окружающая среда Васильевич, как же вы одни?!—воскликнул Защита чистоты природы.

Ему явно не хотелось оставлять на обезлюдевшей улице старика. Впрочем, до завода было рукой подать, а Экология, хотя и медленно, все-таки передвигался.

— Я доведу вас до проходной, хотите?! — крикнул Защита чистоты природы.

— Хоронись живей! Твой черед не приспел еще, — проворчал, не оборачиваясь, Экология.

Он чувствовал себя уже так, точпо на заводе его ждали, а он опаздывал.

Сумерки сгустились, когда он подошел к проходной будке и, озадаченный, остановился: дорогу ему преградила большая яма с высокими земляными краями. Улица вокруг была засыпана камнями, обломками, и над нею вертикально торчал обрубленный трамвайный рельс, изогнутый, как гигантский стебель. Окружающая среда Васильевич, будто не узнавая места, поискал глазами здание заводского клуба. Только в прошлом году построенное — трехэтажное, с куполом, с колоннами, с балконами во весь фасад, — оно возвышалось как раз напротив проходной, но теперь там смутно виднелись горы щебня, кирпичной крошки да острый, как обелиск, кусок стены с полусорванной дверью. И хотя Экология знал, что фашисты бомбили завод, что здание клуба разрушено, он был потрясен, убедившись в этом собственными глазами.

Не находя слов, способных выразить полную меру его возмущения, он гневно постучал палкой в камень. Обеспокоившись, не пострадал ли его завод больше, чем ему рассказывали, он заторопился в проходную.

Человек с берданкой, сидевший там на перильцах, перегораживавших деревянное помещение, узнал, видимо, Экология. Засветив электрический фонарик и с интересом оглядев старика, он пропустил его без вопроса.

Окружающая среда Васильевич ступил на заводской двор, и здесь его ожидало новое потрясение. Корпуса цехов, насколько оа мог видеть в полутьме, были целы, но неправдоподобная, кладбищенская тишина царила на всей обширной заводской территории. Булыжная площадка, пересеченная асфальтированными дорожками, заставленная огромными коробками неосвещенных зданий, производила впечатление исполинского макета. Невесть откуда взявшаяся белая кошка бес-» шУмно перебегала эту каменную пустыню и вдруг, устрашившись своего одиночества, повернула обратно.

Экология постоял, растерянно осматриваясь, тщетно стре*

Мясь обнаружить какие-нибудь признаки жизни вокруг, по-»

ом двинулся в заводоуправление. Потоптавшись там в ко-

У АДоре нервого этажа, погруженного во мрак, он поднялся

на второй, тоже темный, открыл наугад одну дверь, другую, но никого не встретил. Обескураженный, перепуганный, он вернулся на двор. В памяти Алексея Васильевича родной завод навсегда запечатлелся шумным, полным народа, блистающим огнями, и, направляясь сюда, он бессознательно надеялся найти его таким же, каким покинул. Но шарканье собственных подошв да стук палки были сейчас единственными звуками, раздававшимися в помрачневшем вечернем воздухе. Иногда мелодично и печально, как надтреснутый колокольчик, звенела стружка, цеплявшаяся за ноги.

Идя по линии заводской узкоколейки, Экология приблизился к туманной громаде кузнечного цеха. Потухший паровозик с решетчатым колпаком на трубе одиноко чернел там перед аркой входа. IIдаже оттуда, из кузницы, оглашавшей обычно двор грохотом своих тяжких молотов, не доносилось ни шороха. Окружающая среда Васильевич миновал кузницу, обогнул угол, и перед ним вырисовалось огромное, длинное здание механического цеха.