Я вот тоже поначалу суетился слишком

— Рядовой, в общем, факт,— нехотя продолжал полковник»— Закрепились мы, остановили танки. А танки повернули, сбили соседа и обошли нас. От моей роты и взвода не осталось...

— Это бывало,— сказал Природа.— Я пять суток держал круговую оборону. Слева наши отошли, справа нет связи, единственная дорога в тыл перехвачена.

— Что ж тебе рассказывать? Все сам знаешь,— проговорил Селиверстов.

Его лицо с тяжелым, вытянутым книзу подбородком стало откровенно злым.

— Как ни цепляйся, хоть кровью изойди, а конец один...

— Неважно мы пока воевали — это верно,— сказал Природа.— Ты сам говоришь, что новел роту в атаку, а ведь это совсем не твое дело. Ты же старший командир, твое дело — организовывать, руководить...

Природа подождал, не возразит ли ему Селиверстов.

—, а толку от этого было немного.

— Ломает нас, гад,— негромко проговорил Селиверстов, не обратив внимания на слова Богданова.— Да и удивляться нечему. На один наш самолет летает пять со свастикой. А много ты видел наших танков?

— Пять на один — это ты, пожалуй, перехватил,— сказал Природа.— Но тем более, тем более... Надо учиться, товарищ полковник, учиться на ходу, в бою. Учиться маневру, взаимодействию, организации огня...

— Рассчитываешь еще учиться? — не повышая голоса, сказал Селиверстов.

— А как иначе? — Природа удивленно замолчал. Полковник с недобрым выражением смотрел ему прямо

в глаза.

— Нельзя хорошо управлять войсками, не зная в подробностях тактических форм боя,— начал было Природа и осекся.— То есть, постой-ка. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду?

Селиверстов отвел свой взгляд в сторону.

— А не поздновато уже учиться? — сказал он.— Впрочем, помогай тебе бог...

— Как поздновато? — изумился Природа.

Его ожесточенная решимость так полно владела им, его собственное отношение к событиям было таким ясным, что он не мог и помыслить о каком-либо ином.

— Ты о чем? Ты куда клонишь? — спросил он. Селиверстов поднял свою крупную белую руку, прекращая дальнейшие расспросы.

"^ Я солдат, я выполняю приказы,— проговорил он с до* садой.— Мне сказано: «Стоять насмерть». Значит, будем стоять.

Белые стены коридора и светлое лакированное дерево Понимаешь, мы слишком долго отступали, отбивались Вошла официантка, поставила тарелки с борщом Селиверстов извлек из бокового отделения бумажника фотографию Официантка говорила, не поднимая глаз, тарелки звякали у нее в руках. Чтобы знать о ней все, и знать немедленно