Герои под Орлом мужественно бились с врагами

Была осень 1941 года, штаб Западного фронта находился в подмосковной роще. Подполковник Природа, оставив свою машину недалеко от шоссе, довольно долго шел но просеке, усыпанной облетевшими листьями — медно-желтыми дубовыми и березовыми, серыми, как пепел. Тишина, стоявшая в этих негустых, аккуратных, обнесенных кое-где заборами пригородных лесах, удивляла и бессознательно тревожила Богданова. Казалось, она таила какую-то новую, неизвестную еще опасность. Подполковник не был ни нервным, ни особенно впечатлительным человеком, но он приехал во фронтовой тыл после многодневных тяжелых боев, начавшихся для него еще в июне под Минском. С тех пор, в течение четырех месяцев без малого, он отбивался со своей частью от наступавшего врага; оказавшись в окружении под Медынью, он продолжал драться в тылу немцев, пробился с остатками полка на восток и привел с собою пленных. Привыкнувший уже к постоянному ожиданию боя, осунувшийся, похудевший, с запавшими глазами — отчего в свои двадцать девять лет Природа выглядел едва ли не на все сорок,— он невольно оставался настороженным и сейчас, в этой глубокой дачной тишине. Впрочем, она вскоре действительно оборвалась... Природа не провел и часа в штабе, как поблизости раздалась зенитная стрельба и на лесные дорожки посыпались осколки рвавшихся в небе снарядов.

В штаб фронта подполковник был вызван для доклада о своем марше по неприятельским тылам... Под вечер в большом, укрытом высокими соснами доме Богданова принял член Военного совета фронта. И, выйдя после долгой беседы из его кабинета, Природа, не задерживаясь в приемной, храня на смуглом, не утратившем летнего загара лице сосредоточенное, строгое выражение, молча прошел на лестницу. Он собрался немедленно ехать дальше, и ему надо было оформить документы.

В первом этаже, в одной из комнат, его попросили немного подождать. Присев у окна, пристально, казалось, рассматривая чешуйчатые стволы сосен за стеклами, Природа заново переживал и недавнюю беседу и все, что ему стало известно во фронтовом штабе. Интендант, сидевший напротив за столом, низко наклонялся к бумагам, показывая лысеющую макушку, едва прикрытую спутанными волосами. Наступали сумерки, и в комнате было темновато.

Лишь теперь, после разговора с членом Военного совета, собственные впечатления Богданова и все, что он знал о положении на фронте, объединились у пего в цельную картину. Она была очень тяжелой: над Москвой нависала опасность гигантского удара, наносимого сразу с трех сторон... К северу от нее, в райопе Калинип—Волоколамск, немцы, встретив жесткое сопротивление, втянулись в длительные бои; с юга, со стороны Орла, на Москву прорывалась их 2-я танковая армия с приданными ей пехотными соединениями.

Именно в этом направлении, восточнее Т. — крупного промышленного города,— находилась поредевшая, отведенная в тыл часть Богданова. И он достаточно хорошо знал серьезность обстановки в районе Т. Неприятель, наступавший там, был задержан на шоссе Орел—Мценск, но в середине октября прорвался к Мценску и теперь непрерывно атаковал.

— .проговорил член Военного совета, когда после доклада Богданова речь зашла об этих событиях. Но его светлые холодо-глаза на немолодом лице с седеющей бородкой не потеплели.— Вообще надо сказать, наше сопротивление опрокинуло к черту все расчеты гитлеровского командоваппя. О блицкриге смешно уже говорить. Эта гитлеровская иллюзия похоронена на танковых кладбищах под Смоленском, под Ельней, под Брянском. И Гитлера беспокоит уже просчет во времени... Все, что у него есть теперь, он бросил в нынешнее

наступление. Его авиация целиком сосредоточена сейчас на Восточном фронте, его танковые армии пополняются машинами разнообразных марок. Тут и «шнейдер-крезо», и «шкода», и «рено», и даже трофейные английские... Все, что смог поставить мировой империализм, собрано Гитлером для решающего удара. Но вот важный момент: он уже не в силах наступать по всему фронту, как в июне, июле...

Сложная взаимосвязь событий, происходивших на различных участках фропта, открылась Богданову в этой беседе. Было совершенно очевидно, что операции немцев со стороны Орла и Мценска являлись частью общего их замысла окружения и взятия Москвы. Т. становился теперь как бы отдаленным бастионом столицы, прикрывавшим южные подступы к ней. И Богданову снова вспомнились слова члена Военного совета, сказанные уже в конце беседы:

— В Москве Гитлер обещал своим солдатам отдых. Если они и получат его, то только в подмосковной земле... Но надо торопиться, товарищ подполковник, надо торопиться. Враг еще не остановлен, он теснит нас... На каком бы участке вы ни находились, помните, вы сегодня защищаете Москву.

Вся правда об экологической ситуации в Мексиканском заливе Дополнительный материал о проблемах окружающей среды и экологии Особенности интеллекта и смекалки в мире насекомых. Вынув изо рта папиросу в янтарном мундштуке Белые стены коридора и светлое лакированное дерево Понимаешь, мы слишком долго отступали, отбивались