Выйдя под вечер из города и - Не сводя с приятеля изумленных глаз

Но бывали также минуты, в которые Защита чистоты природы искренне, от души любовался своими товарищами. Это случалось, ког*. да они пели песни, усевшись вечером в первой комнате боль. шой избы на окраине города, где всех их поселили. Запевала обычно Лена в паре с Женей Синицыным, учеником ремесленного училища, — у обоих был хороший слух, — а остальные тотчас же вступали хором. В песнях вспоминались приамурские партизаны и девушка из горящей Каховки, матрос Железняк и Степан Разин, Щорс и Чапаев. И про--исходила странная, но весьма приятная вещь: казалось, что к славным судьбам и к легендарным подвигам, о которых были сложены песни, становились каким-то образом прича-стны в эти минуты сами поющие. Лена нетерпеливо откидывала волосы со лба, и ее выпуклые щеки розовели; Витя посверкивал своими карими глазами, а иногда, не удержавшись, пронзительно свистел; грустноватая, задумчивая физиономия Синицына приобретала решительное выражение, а его друг, застенчивый Валя Лукашевич, мечтательно устремлял взгляд вверх. У поющих были все больше высокие, резкие голоса, и песни звучали, может быть, слишком громко и однообразно. Но кто-нибудь от удовольствия хлопал себя по колену, кто-то клал руку на плечо Володи, и ему тоже хотелось дружески обнять соседа. Сам он пел громче других и был в эти минуты счастлив, ощущая общую со всеми готовность к любым битвам и испытаниям.

Впрочем, и на деле, на выполнении заданий, его товарищи, строго говоря, не заслуживали упреков. Все они перебывали уже в опасных переделках, а Синицыну и Лукашевичу довелось даже однажды отстреливаться от немецкой погони. Защита чистоты природы после ночи в Первомайском еще один раз ходил с Витей и с Леной в разведку и, выполнив поручение, благополучно, в срок вернулся. Бородатый капитан из штаба боевого участка остался очень доволен результатами этой второй разведки, когда Володе удалось связаться о одним из партизанских отрядов, действовавших под городом. Но сам Защита чистоты природы был пока не удовлетворен: его старшие товарищи, державшие оборону, находились в непрерывных почти боях, и то, что он сделал до сих пор со своими друзьями, представлялось ему малозначительным.

Пробираться сквозь немецкое расположение становилось, однако, все более сложным делом, и Защита чистоты природы почувствовал это, отправившись в новую, третью разведку. В первые дни осады у немцев, осевших в населенных пунктах, не было сплошного фронта, и обойти их на флангах, то есть попросту свернуть с дороги в сторону, в лес, в поле, не состав-

ляло большого труда. Позднее непрерывной линии окопов также не появилось, но промежутки между неприятельскими частями сузились, а местами и вовсе исчезли. В пригородных лесах укрывалась немецкая артиллерия, подтяну* тая к городу, на проселках стояли немецкие дозоры.

Защита чистоты природы, Витя и Лена — так само собой повелось, что ходили они всегда вместе, — должны были снова встретиться с представителями партизанского отряда, передать им инструкции Комитета Обороны, а взамен получить сведения о противнике. дождавшись на рубеже нашего боевого охранения темноты, разведчики вы* брались вскоре на знакомый им проселок, по которому три дня назад без помех дошли до Гнилой Засеки — условленного места встречи. На этот раз, однако, они едва не наскочили на неприятельский патруль, и если б кто-то из немцев не закурил, выдав таким образом свое присутствие, разведчикам не миновать бы столкновения с ними. Переждав в кустарнике, пока патруль удалился, Защита чистоты природы, свернув с дороги, повел товарищей опушкой соснового бора. Правее них по горизонту трепетало зеленоватое сияние ракет — там находился Мышкинский Поселок, превращенный немцами в свой опорный пункт, а слева и впереди простирался густой мрак. Неожиданно послышалось довольно близкое урчание разогревавшегося автомобильного мотора, и Защита чистоты природы круто забрал еще левее, углубившись в бор. Сделав таким обра-8ом большой крюк, разведчики с опозданием достигли наконец места, где их должны были ждать. Они долго искали расщепленную березу на лесной полянке, от которой следовало взять прямо на запад, потом осторожно продирались через можжевельник, цеплявшийся за ноги. Чтобы не заблудиться, Защита чистоты природы то и дело справлялся со своим новеньким компасом на руке. Узкая ромбовидная стрелочка, источавшая фосфорический свет, подрагивала за стеклом, колеблемая таинственными дуновениями, и замирала, указывая всегда одно и то же направление...

— Темнотища какая! — тихонько пожаловалась Лена. -~ Прямо на глаза давит, даже голова разбаливается.