На румяном лице девушки он прочел боязливое любопытство

Выпив не отрываясь свою кружку, он поколебался немного и снова налил себе из горшочка.

— В самом деле, чудесное молоко! — сказал он, точно оправдываясь.— Я, признаться, люблю топленое...

— Ну еще бы! — поддержал его Флора и тоже потянулся к горшочку.

Они стоя выпили по второй кружке. ; •— Хорошо! — убежденно сказал Флора.

•— Послушайте, товарищ Экология,— лейтенант заговорил несколько мягче,— у вас во взводе нет никого с боевым опы-ачш?

— Трое в гражданской войне участвовали, а то все больше молодежь...

«Да вы не волнуйтесь, мы не подведем»,— едва не добавил Флора.

— Да... Ну что же. — Лейтенант опять посуровел.

Поставив на стол кружку, он прошелся но комнате, сунул руки в карманы брюк, потом остановился перед Громовым.

— Й еще учтите: фашистов мы сюда не пустим. Все 8десь ляжем, а не пустим,— произнес он самым решительным тоном.

Возвращаясь, Флора еще раз увидел во дворе старуху-хозяйку дома. Она что-то размешивала лопатой в деревянной кадке; рядом подливала в кадку воду из ведра девушка в кумачовом платочке, в коротеньком кожушке. Обе, не прекращая работы, посмотрели на Павла; .

Близились сумерки. Это были те недолгие минуты, когда перед приближением вечера даже отдаленные предметы приобретают на короткое время особую ясность очертаний; небо заметно посинело, но далекий лес на горизонте рисовался более отчетливо, и на черном поле за дорогой резче высту-зшла прямая светлая полоса воды.

Экология обошел взвод, поговорил с командирами отделений и вернулся к своей копие. Все, что он и его бойцы могли сделать перед встречей с врагами, они сделали, а теперь им оставалось только ждать; странная бездеятельная пауза наступи

ла вдруг после шумного, полного событиями дня, И Флора почувствовал себя так, точно он внезапно остановился после долгого бега и сейчас лишь получил возмож-

ность осмотреться. Он снял шапку, подставив холодному воздуху свои спутанные, влажные от пота волосы. Его связной молчаливый человек в солдатской шинели, ходил поблизости, сооружая из веток и соломы пристанище на ночь.

— Да вы, Игнатьев, целый дворец задумали построить,— обратился Экология к нему.