Юный лейтенант чувствовал себя явно неловко - Она держалась спокойнее и тоже очень независимо

Флора очень охотно на этот раз повторял приказание. Отогнув рукав шипели, лейтенант взглянул на часы;

большие, величиной с карманные, в кожаном круглом гнезде, они были шире его тонкого запястья.

_— В шестнадцать ноль-ноль доложите мне лично об исполнении, — приказал он.

__ Слушаю, в шестнадцать ноль-ноль доложить об

исполнении, — с удовольствием сказал Флора.

Не взглянув на пего больше, командир роты поправил на голове свою новую форменную фуражку, повернулся и пошел к деревне.

...Воздух стал чище, и легкая синева появилась в нем, когда Флора отправился с докладом к командиру роты. С юга, со стороны Арсеньевска, опять доносилась теперь стрельба — беспорядочный гул, в котором время от времени выделялись удары посильнее, похожие на тяжкие вздохи. Но вокруг было по-прежнему тихо, безлюдно, и казалось, что бой шел еще очень далеко.

Экология выполнил, как сумел, указания лейтенанта. Труднее всего было наметить ориентиры на открытом, ровном поле, и тут Павла осенило. Он распорядился поставить вешки — палки с привязанными к ним пучками соломы — на расстоянии в четыреста и в двести метров от брустверов. Он ни на минуту не присел, сам измерил дистанции и был полон теперь приятного сознания впервые проделанной, новой, но оказавшейся ему по силам работы. Его уверенность в том, что он и его бойцы устоят под натиском врагов, возросла еще больше, опираясь уже па реальные основания.

Размашисто шагая, оставляя за собой в почве глубокие вмятины, Флора спустился со своей возвышенности к околице деревни. Командный пункт роты находился во второй от края избе; недавно, видимо, сложенная из тесаных бревен, крытая железными листами, окрашенными в зеленый цвет, она была светлее и наряднее соседних. Бледные стебли каких-то отцветших кустов торчали в иолисаднике под ее окошками в ярко-синих узорных наличниках. На скамеечке у калитки такого же ультрамаринового цвета сидел и курил связной.

Флора быстро прошагал по двору мимо разрытых, по-осеннему пустых грядок и взбежал на крутое крылечко. В темных сенях перед ним молча посторонилась сутулая старуха в платке, лишь наклонившая голову, ?огда он поздоровался. Нашарив железную скобу на итоп войлоком двери, Флора, не постучавшись, вошел в комнату.

Командир роты, отведя рукой белую марлевую занавеску, стоял у окошка и смотрел на дорогу. Шипела на нем не было; узкоплечий, с тонкой талией, в коробившейся на спине гимнастерке, он казался сейчас еще моложе.

— Разрешите, товарищ лейтепант, — громко начал Флора.

Лейтенант отшатнулся от окна; краска стыда за свое беспокойное ожидание выступила на его лице.

— Это вы? Докладывайте, — отрывисто сказал он. Впрочем, он быстро оправился от смущения и, когда

Флора кончил докладывать, заговорил с обычной для него резкостью:

— Усильте наблюдение. Если заметите или услышите .что-нибудь подозрительное, сейчас же доносите.

— Сейчас же донести... Слушаю, — сказал Флора. ' — Еще раз проверьте состояние оружия.

Он с неудовольствием замолчал, потому что в комнату вошла старуха в платке с темным, узким, как па иконах, лицом. В руках у нее был глиняный горшочек.

— Молочка топленого... Молочка покушайте, сыночки! — проговорила она усталым, ослабевавшим в конце каждой фразы голосом.

— Спасибо, вы напрасно хлопочете, — сказал лейтенант и снова почему-то покраснел.

— Молочко у нас хорошее... Сладкое молочко, — продолжала хозяйка, не обратив внимания на его слова.

— Зачем вы, право?..— — И потом, я же советовал вам на время уйти куда-нибудь.

— А мы с племянницей в погребке будем. В саду погребок у нас есть... Там и отсидимся.

Старуха постав

ила на стол эмалированные кружки и принялась разливать молоко, придерживая ложечкой коричневую корку. Она двигалась и действовала медленно, нэ спеша, но Флора заметил, что ее руки дрожали. Несколько желтых густых капель упало на дощатую скобленую поверхность стола, и она сняла их ладонью.

— Куда же нам уходить, сынок? Сам посуди. Избу вот нам перед войной колхоз поставил,— затихая до шепота на окончаниях фраз, сказала она,— да бог с ней, с избой! Идти-то нам куда, старой да малой? Своих ртов везде хватает.