Она держалась спокойнее и тоже очень независимо

Затем Природа обращался к командиру полка капитану ,Чашкину, молодому, красивому, белокурому, и сухо, требовательно спрашивал, как обучены люди, как вооружены, какое количество патронов роздано им, из кого укомплектован младший командный состав, когда предполагается кормить бойцов обедом...

Природа то спрыгивал в окоп и припадал к пулеметной амбразуре, то поднимался на бруствер, оглядывая местность, то раскрывал планшет и на минуту-другую углублялся в карту, то снова быстро шагал вперед, опережая своих спутников.

— Стыки между первым и вторым батальонами у вас пе обеспечены, товарищ капитан, — выговаривал он командиру полка. — Во втором батальоне ваши пулеметчики окапываются в глубине рощи. Это ошибка. — Как и всегда в подобных случаях, замечания и предложения складывались у Богданова в категорические, краткие формулировки. — Деревья, стоящие впереди, ограничивают возможности косоприцелыю-• хо огня. Если же их повалит артиллерия противника, вся система вашей обороны будет ослеплена. Далее, оборудуйте вапасные позиции, не пренебрегайте ими...

Капитан внимательно слушал, вызывал к себе командиров, отдавал приказы, по его молодое открытое лицо под лихим белокурым чубом, нависавшим надо лбом, то и дело вспыхивало румянцем смущения, может быть, обиды: властный топ стремительного подполковника, сыпавшего указаниями и требованиями, задел, видимо, Чашкипа за живое...

Между тем на участке полка в разных местах молниеносно возникали короткие митинги. Ласточкина и комиссара полка инструктора обкома Трифонова окружали бойцы; Ласточкин поднимался на какое-нибудь возвышение и говорил с ними у подножия холма, по склону которого чернели еще не замаскированные окопы, на опушке безлиственной, просвистанной ветром тополевой рощи, на широкой, присыпанной снегом улице Мышкииского Поселка. Побеседовав в од-

ой роте, он шел в другую, и до Богданова доносился его

тонкий голос:

v ___ Партия еще в начале войны потребовала, чтобы в каждом городе, которому угрожает опасность нашествия врага мы поднимали на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защищали свою свободу, свою честь, свою Родину... И вот встали вы здесь плечом к плечу с бойцами Красной Армии, оборопяя родной наш город... Враг силен, товарищи, не будем скрывать этого от себя, не к лицу нам бояться правды. Но мы, советские люди, сильнее его, не забывайте и об

этом...

Было уже около полудня, когда Ласточкин и Природа со своими спутниками возвращались после обхода позиции в штаб полка. На окраине поселка, завидев командиров, подбежали к ним два подростка: паренек лет пятнадцати в измазанной грязью куртке — он хромал и морщился, ступая и а больную ногу, — и девушка года на два старше.

— Кто командир полка? — еще издали срывающимся голосом закричал паренек. — Нам надо в город! Где командир? Скажите, чтоб нас пропустили в город.

Человек с винтовкой, спешивший за подростками следом, доложил, что их задержали в полосе боевого охранения, и теперь он отводит обоих в штаб.

— Нам надо скорее, а тут волокитничают! — громко пожаловался мальчик; красное, воспаленное лицо его выражало страдание, тоску, раздражение.

— Давай по порядку, Петя, — сказала девушка.

На ней был недлинный желтый кожушок, обшитый со краям цветным шнуром; светлые вьющиеся кудерки свисали из-под пестрой вязаной шапочки на гладкое, свежее, казалось, только что умытое лицо.

— А я но порядку! Чего ты, Лепка, в самом деле? — обиженно закричал мальчик. — Председателя нашего, Василия Петровича, фрпцы ночью забрали... Вот что! А тут волокитничают, не пропускают! Это правильно, по-вашему? — Оп подскакивал иа месте, страдальчески сдвигая брови.

— Может, вы нам пе верите? — заносчиво сказала девушка. — Нас комсомольская организация послала.

7" Где же он председательствует, ваш Василий Петрович? — мягко спросил Ласточкип.

^- Как где? — из

умился мальчик. — В Первомайском...

Мне и разведчики мои докладывали, что Первомай-<ое занято, — сказал Чашкин. — Когда у вас появились иемцы/ — спросил он.

— Ночью... Я же вам говорю, ночью! — закричал маль-чик.

— Дайте лучше я скажу, — предложила девушка.

И она бойко, хотя и несколько бессвязно, чистым, тонким голоском рассказала, что сегодня под утро в их село не-ояшданно ворвались немецкие танки. Было еще темно, и никто не мог поэтому точно определить количество машин: одни говорили, что насчитали их десять, другие — только три.

— Меня мама разбудила, — пояснила девушка. — А потом я услышала выстрелы на конце села. Мама стала плакать, а потом к нам Толя Бабушкин прибежал — это наш секретарь. Он сказал, что телефон не работает и что надо сообщить в город. Мама все плакала, и он сказал, что нельзя терять ни минуты, что к нам заскочила танковая разведка...

Рассказывая, девушка то и дело широко открывала ясные бледно-голубые глаза, точно сама поминутно удивлялась то-ыу, что говорила: