Но каждый из бойцов чувствовал себя сегодня именинником. - Еще какая-то женщина, совсем седая - Поспешно опустился на колени и приподнял голову бойца

Но каждый из бойцов чувствовал себя сегодня именинником.

Она стала

Цоперь с°всем слепая и не может написать вам сама. А мне

го?^Л УЖе десятый год. И мы с бабушкой просим вас, доро-

и ооец, бейте проклятых фашистов не жалея!..» д еД на лиДв Щукина растаял, и стало видно, что коман-р взвода очень молод, что у него русые брови и выгнутые, "*** У девушки, ресницы.

Охотников, подмигивая соседям, разматывал пуховый вя-ватшй шарфик, доставшийся ему; бойцы шумели, толкаясь, перебивая друг друга, делясь впечатлениями. И даже Друдников, получивший нарядные, с узором на тыльной стороне варежки, заулыбался, примеряя их.,. Дело, однако, заключалось не в этих вещицах, подчас даже не слишком необходимых: люди в полку были и одеты и сыты. Но каждый из бойцов чувствовал себя сегодня именинником. И как бы ли были иной раз тяжелы для человека условия его жизни ц борьбы, сердце его, пока оно живо, тянется к радости, молодея в ней.

Солидный Михайлов, вертя перед собой фотографию, никак не мог успокоиться.

— Пропал я теперь, ребята, с карточкой с этой! — объявил он товарищам. — Ежели Анюта моя дознается про нее, не жить мне на свете... — Он ухмылялся, почесывая бороду, весьма довольный, видимо, этим поразительным происшествием — вниманием и приветом молодой женщины.

— Ничего, жена поймет, не обидится, — засмеявшись, сказал Флора.

Он чувствовал себя очень хорошо сейчас, всем существом своим отдыхая среди развеселившихся людей.

— Повезло тебе, Коля! — крикнул он, глядя на Охотни-кова, по-женски повязавшего пуховым шарфом свою курчавую, цыганскую голову. — Такие штуки только женихам вяжут... Что у вас? Покажите-ка, покажите... — любопытствовал он, повернувшись к Свешникову.— Отличный кисет, шелковый, с вышивкой. Вот это ценная вещь! — восхищался Флора.

Ему хотелось, чтоб все без исключения его солдаты были довольны сегодня — именно они, как никто, заслуживали, по его мнению, самых драгоценных земных благ. И он с увлечением комментировал достоинства шерстяных носков я крупно нарубленного самосада, искренне их преувеличивая.

— Товарищ командир роты! — просительным тоном сказал Дружников. — Когда наступать будем, ничего не известно? — Розовый свет от печки обрисовал его профиль: высокий лоб, острый с горбинкой нос, выдававшийся подбородок.-— Хотелось бы лично дождаться дорогого часа...

Флора едва не ответил: «Завтра, товарищ Дружников, завтра мы пойдем с вами в наступление». Но, конечно, он не мог обещать того, в чем не был уверен. И он громко» своим рокочущим баском проговорил, покрыв без усилии разноголосый шум:

— Давайте завтра так отметим годовщину Октября, чтоб

Ъ шисты ее надолго запомнили. А там, недалек час — ударим на них сами.

Он встал, упираясь головой в накат.

— Завтра они обязательно опять полезут, — сказал он.— Что же, пусть попробуют еще раз, если им мало было... Верно, товарищи? Пусть попробуют?