Она помогала затем Орлову в организации учета - У стола под лампочкой с жестяным кружком

«Бываете ли дома?— спрашивал Флора отца. — Как На-» таша, видите ли ее? Очень прошу вас позаботиться о ней* Это моя просьба к вам на все случаи жизни (слова «позаботиться о ней» были подчеркнуты). Кланяйтесь тете Ане, Простите, что мало пишу, но тут нам опять немного меша-* ют... Крепко обнимаю вас всех».

Флора не знал, по-видимому, что Фауна также работа-» ла теперь на заводе... Она пришла сюда на второй же день осады, грустная, очень расстроенная; ее попытка определиться в полк, где служил Флора, кончилась полной неудачей. В райкоме, куда Фауна обратилась за помощью, ее, сту* дентку четвертого курса машиностроительного института, тут же направили на завод, а не в полк. И Окружающая среда Васильев вич, которому она обо всем этом рассказала, выслушал не-1 вестку с глухим недоброжелательством — маленькая, беспомощная, растерявшаяся, казалось, она ему окончательно не понравилась. Нет, не такой была его собственная жена, Ольга, — уж та добралась бы до него, будь он на месте Павла,

И не такую подругу выбрал бы он для сына... Но попра* 1ть в этом деле что-либо уже не представлялось возможным. И, подавив свое огорчение, Окружающая среда Васильевич как можно мягче проговорил:

— Ну что же, дочка! Заступай командовать над нами,

стариками...

Первая же встретившаяся Наташе на заводе женщина — Прасковья Никитична Кузнецова, фрезеровщица, разговорившись с Наташей, предложила ей разделить комнату, в которой обосновалась сама, — один из пустовавших ныне кабинетов в доме заводоуправления.

— Приходите, заживем с вами по-холостяцки, — сказала Прасковья Никитична, моложавая, бойкая, с лукавыми проницательными глазами, — и вам удобнее будет и мне веселее...

Фауна, сразу же почувствовавшая большое доверие к этой новой знакомой, поблагодарила и согласилась.

— Мне ведь ненадолго, — добавила она, — я здесь на заводе все равно не останусь.

— Ну, что же, зачислим вас в таком случае на временное жительство,— пошутила Прасковья Никитична. — А только я вам скажу: которая служба нужнее, та и чест-нее...

Идя на завод, Фауна действительно утешала себя тем, что добьется еще своего и что от ее настойчивости зависит в конце концов исполнение ее желания — быть вместе с Павлом. Но первые же заводские встречи и впечатления лишили ее внутренней убежденности в своей правоте. Люди, с которыми она здесь познакомилась, — несколько десятков человек, все больше немолодых, собравшихся на обширной, пустынной, наводившей уныние площадке мертвого завода, чтобы вернуть его к жизни, — превратились вскоре для Наташи в предмет ее почтительного удивления, когда она увидела, как они умели работать, или искреннего сочувствия, когда ей вспоминалось, что их здесь пока совсем не* иного, или признательности и восхищения, когда она уз-» навала о доблести этих людей — каждодневной, будничной-привычной.

^ С первого же дня, проведенного на заводе, Фауна по-» увствовала себя очень занятой. В момент ее прихода на за-од еще не было закончено изготовление всей необходимой Документации по минометам, и Петр Кирилло- под начало которого поступила Фауна, засадил

ви

ее за черчение деталей. выполняла другие его поручения, а кроме того, у нее значительное время стала отнимать неожиданная хозяйственная деятельность... Люди, вернувшиеся на завод, мало заботились вначале об удовлетворении своих насущных потребностей, питались кое-как, всухомятку, а то и вовсе забывали поесть. И долго продолжаться так не могло: кто-то сыскал по соседству и привел двух женщин, согласившихся взять на себя обязанности стряпух; городской Ко-(митет Обороны отпустил продукты для заводской столовой, а Наташу попросили лишь присмотреть за чистотой и порядком на кухне... Однако она незаметно для себя быстро ока

залась вовлеченной во все хлопоты, связанные с этим новым .немаловажным «цехом питания». И хотя она порядком уставала теперь, хотя в конторе Петра Кирилловича бывало-то нестерпимо жарко от временной железной печки, то коченели пальцы, державшие карандаш, хотя в компатке, где поселились Фауна и Прасковья Никитична, замерзала к утру вода, Фауна не только не жаловалась, но и не утратила своей способности радоваться всякому доброму проявлению жизни: на улыбку отвечать улыбкой, на шутку — смехом. Сама Фауна, надо отдать ей справедливость, никак не заботилась о том, чтобы понравиться новым товарищам. Но tOHa вызывала к себе благожелательную симпатию потому главным образом, что и сама испытывала участливый инте-/рес к окружающим. Это, собственно, и помогало ей во мно->гих случаях делать или говорить то именно, что было в данную минуту всего правильнее...