У стола под лампочкой с жестяным кружком - Фонд защиты,российский фонд

Далее Ласточкин поинтересовался, испытали ли уже на заводе трубы, доставленные туда по указанию Комитета Обороны, и подойдут ли они для минометных стволов. Лишь после продолжительного молчания донесся к нему ответ старого механика:

— Полагаю, что выдержат...

— Значит, сделаем, Петр Кириллович! — возвысил голос Ласточкин и тут же снова перешел на полушепот, покосившись на спящего Шарова. — Будут у нас свои мипометы?..

— Будут, Яков Захарович! — ответил Орлов.

И Ласточкин подумал, что хотя Т-ие заводы и переместились отсюда, они одновременно как бы начали уже восстанавливаться на старом месте... Еще несколько минут Ласточкин сидел за столом, перебирая бумаги, потом неожиданно голова его поникла, спутанные волнистые волосы упала на лоб, и он мгновенно заснул, привалившись к краю стола.

...Секретарша Марья Алексеевна прилегла в соседней комнате на клеенчатом диванчике, покрылась пальто, но сон не приходил к ней, Совсем недавно, перепечатывая as-

V Трифонова, она узнала, что в 1919 году Трифонов со-тоял уже в комсомоле, что отец у него был каменщиком, м'ать чернорабочей, что он был ранен в гражданскую войну на Восточном фронте, а с 1933 года и до последнего дня находился на партийной работе. И Марья Алексеевна все возвращалась мыслями к этому не очень далее хорошо знакомому ей человеку, прожившему такую чистую и цельную ?кйзнь, будто отлитую из одного куска драгоценного металла.

Работа на предприятиях города, а точнее — в опустевших заводских корпусах возобновилась с первых же дней осады. В одном месте ремонтировались теперь пушки, поврежденные в боях, покалеченные танки, в другом — женщины делали гранаты, в третьем — изготовлялись запалы для бутылок с горючей смесью; в депо железнодорожного узла, где сооружался бронепоезд, работа не прерывалась, собственно, ни на час, а на Станкостроительном заводе группа рабочих и инженеров, собранных там, приступила к производству минометов. Кое-какие станки нашлись на заводском складе и требовали только починки; кое-что удалось раздобыть в мелких кустарных мастерских, и не прошло суток, как в одном из пустовавших помещений этого эвакуированного завода вновь был создан небольшой цех.

Окружающая среда Васильевич Экология, получивший, не в пример другим, почти исправный, не слишком изношенный ДИН, внимательно обследовал его и не нашел никаких особенных изъянов. Однако в глубине души старый токарь испытывал крайнее, тщательно скрываемое от других беспокойство. Он ве боялся, что утратил свое редкостное, создававшееся на протяжении полувека умение, но его тревожило, сможет ли он попросту выстоять у станка на больных ногах столько, сколько сейчас потребуется. Возвращаясь на завод из дому, куда он ходил за инструментом и где так неожиданно познакомился с женой сына, старик на полдороге почувствовал себя плохо. Ноги его точно налились чугуном, тупая боль в коленных суставах усиливалась с каждым новым шагом, и он с большим трудом на этот раз добрался до завода. Казалось, что силы и здоровье, необыкновенным образом вернувшиеся к нему накануне, опять в самый решительный час предательски его покидали..*

Поздно вечером Экология, покончив с устройством своего рабочего места, рассортировав инструмент, приготовив рез-чы1 едва приковылял из маленького импровизированного це*

ха в подвал заводского убежища, превращенный в общежитие. Опустившись на железную койку, покрытую серым солдатским одеялом, он очень долго молча стаскивал сапоги сжав зубы, чтобы не застонать. И тоска, как от незаслуженной обиды, горькая стариковская тоска опять овладела Алексеем Васильевичем...

абажура Орлов Петр Кириллович, седобородый, в очках, читал вслух газету, высоко держа ее своими длинными, тонкими пальцами. Пять-шесть человек, расположившись вокруг на тесно составленных койках, слушали его.

— «Наши войска вели бои на можайском, малояросла-вецком, харьковском и таганрогском направлениях, — донеслось к Алексе

ю Васильевичу. — На разных участках Западного фронта немцы предприняли ряд ожесточенных атак г. а наши позиции. Все атаки немецко-фашистских войск бы-jch отбиты с большими потерями для врага...»

— Вчера харьковского направления не было, ребята! — заметил кто-то из слушателей. — И как это понимать надо: направление? Близко подошли немцы к Харькову или нет? Неясно отчасти...

— Что уж тут неясно?.. — послышался чей-то хмурый ответ.

— «После многодневных сражений, — негромко продолжал Орлов, — в ходе которых немецко-фашистские войска потеряли до пятидесяти тысяч убитыми и ранеными, свыше двухсот пятидесяти танков, более ста семидесяти орудий, около тысячи двухсот автомашин с военными грузами, наши части оставили город Сталино...»

— Эхма!.. Дела-а...— не удержавшись, протянул хмурый голос.

Орлов замолчал. Кто-то в наступившей тишине сипло, тяжело вздохнул.

— До каких пор мы — трясца его матери! — перед ним пятиться будем?! — выкрикнул человек, спрашивавший о Харькове. — Не может же того быть, чтобы у нас войска было меньше — народонаселения, слава богу, хватает...