А после вижу, идет прямо на меня человек

И, не выслушав ее, он устремился к красноармейцам, собравшимся уходить; Фауна, нисколько не обидевшись, пошла за мальчиком.

— Ищи его теперь по всему городу! —- сердито говорил он бойцам. — Как свет потух, он и выскочил за дверь.

— А может, его и не было здесь? — предположил один из красноармейцев.

— Как же не было?! — закричал мальчик. — Как это не было, когда я за ним от самого Попова пустыря шел!..

И тут Фауна обнаружила, что место у двери, где четверть часа назад стоял гражданин в кепке, оставалось незанятым; его сосед в

шинели тоже отсутствовал. Ода поискала глазами, но не нашла уже в подвале ни того, ни другого.

— Пока я до пустыря бежал, он еще четыре ракеты вы-лустил, — горячился мальчик. — Я к забору прижался, а он — шасть в дыру — дыра там есть — и во двор. А потом прямиком на ули-ду. А я как увидел, что он в убежище полез, так мигом до вас...

— Ладно, потом доскажешь,— недовольно перебил мальчика боец, заметив, что к ним начинают прислушиваться.

Сердце у Наташи часто застучало; с близким к ужасу чувством она опять посмотрела на пустое место у двери. Неужели же речь шла об одном из двух мужчин, что стояли там несколько минут назад? И неужели она только что своими глазами видела тех, кого называли диверсантами, ракетчиками, шпионами, фашистами? По внешнему виду они мало чем отличались от остальных людей, и это было особенно страшно, особенно оскорбительно для человечества. Поколебавшись — Фауна не была уверена, что ее не поднимут па смех, — она потянула к себе мальчика и зашептала ему о своем подозрении.

— Ну вот! — закричал он огорченно, с досадой. — Даже двое их было... — И его припухлые губы задрожали.

Красноармейцы, расспросив Наташу, заторопились наверх, мальчик тоже кинулся на лестницу, а вслед за ним выбежала из подвала и Фауна.

Наверху, под воротами, ее обдало теплым, сладковатым запахом сгоревшего бензина. Конечно, было уже поздно: оба неизвестных гражданина поспешили удалиться как мож-