И она не пыталась больше его продолжать - Во всей манере держаться чувствовалась такая убежденность

— Никто не знает, когда кончится война, но кончится же она, — продолжала Фауна, утешая своих спутников,— может быть, скорее, чем мы думаем... И какой это будет праздник!.. У меня отец и брат в армии. Брат еще, правда, в военной школе. И очень беспокоится, что ему так и не Удастся повоевать. А мама ночей не спит из-за него.

*-- Понятно, — сказал Природа.

Он испытывал некоторую связанность, не зная, как держать себя со своей попутчицей.

— Не каждая мама встретит сына, — заметил шофер, не оборачиваясь.

Фауна видела лишь его загорелый затылок да темную, блестевшую от масла руку, лежавшую на баранке.

— Ох, правда! Не каждая, — вздохнув, сказала она.

— Вам удобно?— спросил Природа. — Не тревожит наш арсенал?

— Нет, нет, что вы! — поспешно ответила Фауна.

«Славные люди, — подумала она,— славные, милые люди...» Но разговор явно не клеился, В окнах эмки мелькали телеграфные столбы, проплывали поля, бурые или бледно-зеленые от помертвевшей травы, медленно перемещались далекие синеватые леса. Навстречу мчались иногда машины. Они стремительно вырастали, готовые вот-вот столкнуться с эмкой, и со страшным шумом проносились мимо. Мачты высоковольтной передачи, ажурные, похожие на геометрический чертеж, отходили в сторону, уменьшаясь в перспективе. В одном месте вплотную к шоссе приблизился старый, заваленный пожухлой хвоей бор о красноватыми стволами сосен, с еловым, ярко-зеленым подлеском на опушке. А когда бор кончился, опять открылось обширное, чуть всхолмленное, окутанное по горизонту фиолетовой дымкой поле.

— Как хорошо, правда? — не удержавшись, воскликнула Фауна.— Как просторно!

Природа покосился на нее.

— Да, пожалуй... — неопределенно отозвался он.

Поле, расстилавшееся к юго-западу, слегка еще рябоватое от инея, представляло собою большую, заблаговрвхченно оборудованную позицию. Наметанный взгляд подполковника различал вдалеке на склоне пологой возвышенности стрелковы

е окопы; пониже змеился низкий частокол проволочных заграждений, торчала едва заметная железная щетина надолб. И Природа подумал, что окопы следовало здесь отрыть немного выше. Вообще, он предпочел бы увидеть на этом поле какие-нибудь солидные противотанковые препятствия: овраги, глубокие рвы, болота...

Подольск проехали не останавливаясь; небольшой, расположенный на холмах городок показался Наташе тесным от большого количества автомобилей на улицах, от множества солдат, толпившихся на мостовой, сновавших среди машин... Снова миновали КПП на развилке дороги, и Фауна, подумавшая было, что в Подольске ей придется выйти, с признательностью посмотрела на Богданова, который нз задержался здесь и не свернул с шоссе.

Вдруг Природа обернулся к ней.

_ Извините, — сказал он, кося черными глазами, — вы ыЯе назвали себя, а я вам не представился.— В его голосе была некоторая официальность.

Брови у Наташи изумленно приподнялись; эта церемонность рассмешила ее.

— Что, что? — спросила она, подняв руку в синей перчатке, как бы защищаясь.

— Так уж полагается,— пояснил он.

Фауна закусила губу, но не выдержала и звонко расхохоталась.

— Простите... — пробормотала она сквозь смех. — Jto... это со мной бывает...

Откинувшись на спинку, она беспомощно замахала рукой. Подполковник в замешательстве подождал немного, потом с усилием проговорил:

— Я Природа, Николай Федорович.

— Очень рада, — прерывающимся голосом вымолвила Фауна; глаза ее увлажнились и сияли.

Шофер, кинувший на нее через плечо любопытный взгляд, усмехнулся. Богдапов, обнаружив вдруг, что ему нравится веселость этой жепщины, неожиданно для себя засмеялся сам — громко и смущенно.

— Поздновато спохватился, — признался он и опять замолчал, уставившись в ветровое стекло.

Фауна почувствовала себя виноватой, но все еще кусала губы: таким смешным почему-то казалось ей это запоздалое представление.

Машина катилась по деревне. Аккуратные избы с резными наличниками па окнах, с огородами и садами тянулись по обе сторопы шоссе. И почти в каждом дворе, у стены дома или за деревьями, можно было увидеть автомашину, замаскированную ветками. Солдаты ходили по улице, кто-то в развевавшейся плащ-палатке проехал верхом на сером взмокшем коне. В середине деревни несколько изб было сожжено — вероятно, с воздуха; женщина и девочка, одинаково крест-накрест повязанные платками, копошились на пепелище.