Ласточкин положил трубку и всем корпусом подался вперед - Во всей манере держаться чувствовалась такая убежденность

— Вот как! Ну, спасибо вам, Петр Андреевич! — сказал Ласточкин.

— Я хочу сказать, товарищи,— снова возвысил голос докладчик, — что строительство укреплений не приостанавливается ни на час... И сотни строителей — женщин и мужчин сверхпризывного возраста — перевыполняют свои нормы.— Он опять посмотрел в бумажку. — Бригада товарища Шарапова дает сто пятьдесят процентов, бригада товарища Роговой — двести... Это позволило нам, несмотря на бомбежку и неблагоприятную осеннюю погоду, закончить в основном земляные работы первой очереди...

— Товарищ генерал! — обратился Ласточкин к Дьякову. — Вы были сегодня в районе, что вы нам скажете по этому поводу?

Дьяков, грузный, тяжелый, но при всем том молодцевато, прямо сидевший на стуле, упершись рукой в бок, благожелательно посмотрел на докладчика.

— А что ж я скажу? Работают хорошо, — сильно окая, проговорил он.— Шанцевого инструмента маловато... А работают горячо. Противотанковый ров отрыли, эскарп заканчивают...

— Сказывается агитационно-массовая работа среди населения, особенно среди строителей, — добавил докладчик. — Ежедневно работниками райкома устраиваются беседы и доклады, проводятся читки газет, сообщений Совииформбюро...

— Так, говорите, товарищ генерал, горячо работают? — переспросил Ласточкин и вопросительно — все ли слышали это? — оглядел присутствующих; он почувствовал невольноо удовлетворение — мимолетное, тут же оттесненное деловой заботой чувство.

...С первых же недель войны Ласточкина, поглощенного множеством новых первостепенной важности дел, не оставляло острое беспокойство. «Все ли, что в наших силах, мы сделали? Не упустили ли чего-нибудь? Не ошиблись ли в расста-

новке сил? Не опаздываем ли? Достаточно ли хорошо мы, коммунисты, работаем с людьми?»—спрашивал он себя. И это беспокойство делало его неуступчивым, нетерпеливым, очень требовательным. Одновременно с эвакуацией на восток крупнейших, известных на весь Советский Союз промышленных предприятий, имевшихся в Т., на подступах к городу еще в начале октября начато было по указаниям обкома строительство оборонительных рубежей. И первыми на осенние, залитые холодным дождем поля вышли с лопатами и топорами коммунисты, ведя за собой строительные бригады. Днем и, ночью, часто под бомбежкой, отбывали из города железнодорожные эшелоны с заводским оборудованием, со специалистами-оружейниками, с металлом. И в это же время коммунисты, оставшиеся в городе, формировали по указаниям обкома на примолкших заводских площадках добровольческие истребительные батальоны, совмещая обязанности бойцов и агитаторов. В районах области, к которым подходили немцы, создавались партизанские отряды; более тридцати их к середине октября оперировали уже в тылу неприятеля, семь было подготовлено в самом городе. И во главе партизанских отрядов также встали коммунисты, вчерашние штатские люди, отобранные партийными организациями.

Молодежь в городе — ремесленники, школьники старших классов, юноши и девушки дежурили «на объектах» во время воздушных тревог, тушили зажигалки, учились стрелять, метать бутылки с горючей жидкостью, собирали теплые вещи для бойцов. И вожаками этой молодежи были комсомольцы — завтрашние коммунисты. Вся разносторонняя, огромная работа по мобилизации материальных средств, а главное — человеческой воли на отпор врагу происходила под руководством партийной организации области. А когда возможность неприятельского нападения на Т. превратилась в реальную угрозу, коммунисты и комсомольцы в городе объявили себя поголовно мобилизованными. На собрании партийного актива в середине октября, на котором Ласточкин выступил с докладом, озаглавленным довольно обычно: «О текущем моменте и задачах парторганизации», большевики, выслушавшие его, приняли решение: «Всем коммунистам и комсомольцам, способным носить винтовку, встать в ряды бойцов и вместе с Красной Армией оборонять город...» В Т. отовсюду тянулись добровольцы: по осенним, размытым дождями дорогам пробирались шахтеры Подмосковного угольного бассейна, колхозники из ближайших деревень; они приходили в обком, в райкомы партии, просили оружия, направления в боевую часть.

...Снова загорелась сигнальная лампочка, и Ласточкин

взял трубку.

— Здравствуйте, товарищ Николаев. Отбываете сегодня? __Он откинулся на спинку стула.— Оба эшелона погрузили? Ну, счастливый путь! Нет, не смогу... Да, хотел проводить вас, но не смогу... Передайте коллективу завода пожелание городского Комитета Обороны — немедленно развернуть производство на новом месте... Ижевцам кланяйтесь!,.

привалившись к краю стола.

— На Епифанском шоссе установили надолбы? — спросил он.

Представитель района, присевший было на стул, снова

поднялся.

— Как же, Яков Захаров

ич... Установили двойные... — ответил он.

— Водоемы роете?

— Пять отрыли уже.

— Мало, вот это мало. Мы вам записали четырнадцать... И запруду на реке... — Ласточкин ребром ладони пристук-пул по столу.— Имейте в виду, вы должны полностью на случай осады обеспечить район водой... Расскажите теперь, как у вас на строительстве рубежей питаются люди?

После того как докладчик ответил на вое вопросы, Ласточкин, прощаясь с ним, строго сказал: