Он метнулся вперед, и его подметка застучала - Во всей манере держаться чувствовалась такая убежденность

Желтый огонь блеснул во мраке ж, разгораясь, оставляя

ающий с

лед, бесшумно вознесся в небо. Вдогонку ему взле-телЯ одна за другой еще две ракеты, заливая землю неживым химическим светом. И на несколько очень долгих секунд их предательское созвездие повисло над городом, выступившим вдруг из темноты: впереди, на посветлевших клубообразных тучах, обозначились силуэты высоких, многоэтажных домов, узкая фабричная труба. Потом первая ракета померкла, осыпавшись мелкими, быстро гаснущими искрами, по на смену ей взвилась новая.

— Это они завод показывают! Это с пустыря пускают! — возбужденно восклицал мальчик.

— Что это? Кто? Что это? — повторяла, не понимая, Фауна.

— Что? Кто? Что? Кто?— передразнил он. — Диверсанты, вот кто!

так быстро, будто кто-то захлопал в ладоши.

— Постой,— крикнула Фауна, — подожди меня!..

В то же мгновение где-то за домами вспыхнули краспова-тые зарницы и прогремели подряд три громких взрыва. После них опять послышался тоскующий, безутешный комариный звук. Неожиданно, как при вспышке молнии, небо окрасилось в бледно-лиловый цвет и раздался новый звенящей удар, точно рухнул и раскололся огромный ящик со стеклом.

Фауна испуганно метнулась в сторону, потом, вспомнив о своем исчезнувшем провожатом, бросилась его догонять.

Какие-то люди, появившиеся на улице, торопились в одном с нею направлении; кто-то сильно толкнул ее. Зарево разливалось по небу, и Фауна заметила вдруг, что стало гораздо светлее: незнакомый город, невидимый до этой поры — с каменными зданиями, с деревьями, посаженными вдоль тротуаров, с решетками садиков, с трамвайными мачтами, с телеграфными столбами,— открывался ей в багровом тумане. Злобно били пушки, и высоко, в зените неба, там, гДе оно оставалось по-прежнему черным, искрились частые разрывы.

Запыхавшись, Фауна пошла медленнее: ее ночной спут-ник был уже, наверно, слишком далеко. Да она и не узнала бы его теперь, если б даже встретила снова: ведь она так и не смогла его рассмотреть.

По мере того как она подходила к месту пожара, движение на улицах становилось все более оживленным. Про-ехала, непрерывно сигналя, черная легковая машина; из пе-Р8Улка вынеслись два пожарных автомобиля, облепленных

людьми в касках, и, развернувшись, помчались вперед под частый, тревожный звон своих колоколов. Женщина в развевавшемся платке бежала навстречу; несколько человек, спотыкаясь, тащили по мостовой длинную лестницу.

Кучка людей топталась на углу и медленно пятилась перед бородатым человеком в стеганке и с противогазом через плечо. Фауна, не понимая, что здесь происходит, тоже невольно подалась назад. Человек в ватнике размахивал руками, кричал, но за шумом, стоявшим вокруг, она ничего не разобрала. Ее опять толкали, и ей запомнилась только молоденькая с расширившимися глазами девушка, восклицавшая над самым ее ухом:

— Где вы видите панику? Мы без паники... Вы паникуете, а не мы!..

По-видимому, это относилось к бородатому бойцу ПВО, оттеснявшему толпу. Отступая вместе со всеми, Фауна оказалась под аркой ворот углового дома. Здесь в стене был низкий вход, над которым слабо светила синяя лампочка. И Фауна, сообразив наконец, что ее, как и других прохожих, отводят в бомбоубежище, нерешительно задержалась у входа.

— А вы что размечтались? Идите же! — крикнула на нее девушка.

Кто-то подтолкнул Наташу в спину, и она, не успев запротестовать, стала спускаться по темной лестнице, задевая локтем о каменную стену.

«Вот я и попалась, — растерянно подумала она. — Когда же я теперь выберусь отсюда?»

Сзади ей наступали на пятки. Перед нею очень медленно шел какой-то человек, в спину которого она то и дело упиралась. И она так досадовала теперь на себя и на все случившееся, что сама едва не крикнула: «Ну что же вы? Поживей надо двигаться!»

Очутившись в подвале, превращенном в убежище, она прежде всего посмотрела на медлительного гражданина. Низкорослый, непропорционально широкий в плечах, он показался ей почти квадратным в своем помятом коричневом пальто и в кепке с огромным козырьком, надвинутой на самые уши. Верхняя часть его лица была в тени; виднелись лишь тонкий, безгубый рот да щетинистый подбородок. Оглядев с неодобрением этого человека, Фауна прошла вперед.

В просторном подвале со сводчатым потолком, с покрашенными голубой масляной краской стенами находилось человек сорок — пятьдесят. Они сидели и лежали здесь на