Она наклонилась к окну, чтобы скрыть замешательство

— Фауна, вы долго намерены пробыть в Т.? — спросил, между прочим, Природа. — У вас там много дел?

Он начал уже беспокоиться за судьбу своей попутчицы, ехавшей в город, который завтра мог стать фронтом.

Фауна помедлила с ответом: признаться в том, что у нее в Т. никакого дела, кроме личного, не было, она посовестилась.

— Право, не знаю. — Как сложатся обстоятельства. А скоро мы туда приедем?

— Да теперь уже немного осталось, — сказал Природа.

— Я вам так обязана! — очень искренне воскликнула Фауна, снова откинувшись на сиденье.

О чем бы ни заходила сейчас речь, Приро

да, глядя на нее и слушая, испытывал чувство, похожее на узнавание. Казалось, он чудесным образом на прифронтовом шоссе встретил женщину из позабытых довоенных дней или из еще более далекого послевоенного будущего. И он не размышлял уже о том, хороша или нет его попутчица. Свет завтрашнего прекрасного дня, того, что обязательно насту-юит после всех лишений и усилий, лежал на ней, делая ее необыкновенной.

Эмка въехала в незнакомый городок, вернее, большое село, и Природа приказал остановиться на площади. Фауна вышла из машины и с наслаждением сделала несколько шагов, осматриваясь. Площадь, мощенная булыжником, поросшая кое-где травой, была довольно велика; с одной стороны ее ограничивала церковная ограда, с другой — деревянные в один-два этажа домики. Под углом к ним стояло приземистое фабричное здание с короткой трубой на растяжках. Солнце склонялось уже к закату, и наступил тот час короткого осеннего дня, когда пожелтевший воздух словно теплеет. Фауна сняла берет, чтобы поправить волосы, и они как будто вспыхнули у нее, пронизанные солнцем.

— Фауна! — сказал Природа. — Здесь привал... Отдыхаем полчасика.

Оставив в машине шофера, принявшегося хлопотать над мешком с провизией, они медленно пошли по плиточному выщербленному тротуару. Миновав парикмахерскую с усатым, надменного вида мужчиной, изображенным на вывеске, затем какой-то погребок с железной дверью, запертой на висячий замок, они приблизились к дому на высоком каменном фундаменте. Судя по табличке у входа, здесь была «Столовая № 1». Поднявшись по узкой крутой лестнице, Фауна невольно задержалась у порога: просторная с бревенчатыми стенами комната, в которой она очутилась, была наполнена оранжевым резким светом заката, бившим в окна.

Несколько человек, вое больше военные, в шинелях, в ремнях, сидели здесь за дощатыми длинными столами. В уг-

лу была буфетная стойка, покрытая клеенкой, рядом на маленькой высокой эстраде горбился на табурете гармонист в черных очках — широкогрудый, вероятно, гигантского роста музыкант был слеп. Свесив на грудь большую лохматую русую голову, придерживая на колене огромной рукой старенькую гармонь, он о чем-то, казалось, печально задумался — вознесенный над всеми, кто здесь находился, могучий и беспомощный, как Самсон.