Положение на подступах к городу вам известно - Во всей манере держаться чувствовалась такая убежденность

— Завтра обязательно приеду к вам. Посмотрю, какого там инструмента у вас маловато.

— Будем ждать, Яков Захарович! — немного обиженно ответил докладчик, кося поверх очков добрыми глазами.

Затем Ласточкин попросил своего секретаря — худенькую, гладко причесанную женщину — не соединять его по телефону ни с кем в течение получаса. «Кроме Москвы, конечно»,— добавил он. В кабинете осталось теперь только шесть-оемь человек, и Дьяков пересел в кресло к столу председателя. Достав из планшета план города, генерал не спеша развернул его и разгладил толстой рукой.

—товарищи, — начал он свое сообщение. — Тяжелое положение, сложное... — Дьяков поднял глаза, как бы ожидая вопросов или возражений. Все молчали, и он заговорил снова: — Наша задача — не дать противнику завладеть плацдармом для Дальнейшего удара па Москву с фланга. Поэтому отступление из города не предусматривается ни в каком случае. И строить оборону мы будем в несколько рубежей, на всю

озможную глубину. Первый рубеж пройдет у нас в двух-

трех километрах от городской окраины, вот тут... — Генерал нагнулся над столом и, водя толстым пальцем, стал показывать по плану города.

— Постойте-ка, товарищ генерал, — громко сказал Ласточкин,— а Новый Поселок вы не собираетесь защищать?

— Не придется, Яков Захарович, невыгодно. — Дьяков сощурился. — Слишком уж он вынесен за черту города. Талки его легко обойдут...

Ласточкин, нахмурившись, склонился над планом. Он очень хорошо знал эту косую сетку кварталов, параллелограммы заводских корпусов, квадратики школ и больниц, овалы стадионов, прямые линии проспектов. Дуга реки отсекала на востоке большой район — один из самых старых в городе, насчитывавшем около девятисот лет существования; когда-то этот район назывался Кузнецкой слободой, и многие улицы там по сию пору сохранили свои давнишние наименования: Дульная, Штыковая, Пороховая, Курковая, Ствольная. На другом берегу реки, почти в центре города, находился древний каменный кремль, не раз упоминающийся в истории государства, и старинный собор... Когда Ласточкин четыре года назад, приехав сюда, впервые развернул этот план, на нем не было многого, что имелось теперь. Город быстро разрастался, выбрасывая во все стороны свои аванпосты, и на плане, лежавшем сейчас перед Ласточкиным, были обозначены новые скопления построек на юге, юго-востоке, севере. Отсутствовавшие ранее магистрали связывали их ныне с центром, и зеленые пятна молодых насаждений были нанесены там, где недавно желтели бесполезные пустоши. Сколько ночей он, секретарь обкома, провел здесь, в своем кабинете, обсуждая с товарищами вопросы строительства этого большого промышленного города! И сколько труда потребовалось от многих людей, чтобы на плане появились новые фабричные здания или новые жилые дома!

— Сил у нас мало покуда,— пояснил Дьяков. — И держаться за этот отдаленный пункт нам не с руки.

Ласточкин помолчал, сознавая правоту генерала и перебарывая себя.

— Продолжайте, прошу, — сухо проговорил он.

— Первый рубеж обороны держат у нас к западу от города стрелковые части, отошедшие в этом направлении,— продолжал Дьяков, снова показывая по плану. — Левее их, на Орловском шоссе, стоит полк НКВД. Чекисты уже закрепляются там. Еще левее, вот тут, от высоты двести двадцать пять до Мышкинского Поселка включительно, займет пози-

ций рабочий полк. На рассвете сегодня он выступает. Бро-небойщики выдвинуты вот сюда и сюда. Кстати, не подкинете нам еще бронебоек, Яков Захарович?

— Дадим бронебойки... Мы уже занялись этим.

— Вот и добре. А в домах на окраине я посажу истребителей с гранатами, с бутылками... Второй рубеж обороны пройдет у нас по улицам Тургенева и Ремесленной, тре-тцй — от железнодорожного моста к Стремянной улице. Танкам на улицах труднее приходится, чем в поле, маневр их в городских условиях сильно стеснен. Грешно было бы этим не восполь

зоваться.

Дьяков докладывал не просто спокойно: он улыбался, щуря умные глаза, лукаво поглядывая на слушателей. И казалось, чем тяжелее было положение, тем бодрее становился этот человек, точно веселый бес предприимчивости и отваги вселялся в него.

— Второй и третий рубежи занимают у нас войсковые части, сосредоточенные в городе. Вот так... Вот здесь, — показывал он. — В случае прорыва первого укрепленного пояса мы встретим немцев на втором, на третьем... И далее, мы превратим город в систему укрепленных узлов, взаимодействующих между собой, приспособленных к круговой обороне. Но только, Яков Захарович, я уж вас попрошу: надо поторопиться с эвакуацией населения. Желательно также, чтобы вы лично перебрались куда-нибудь в северную часть города. Вы ж тут на направлении главного удара противника, так сказать...

Ласточкин ответил не сразу. Действительно, было настоятельно необходимо перевести Комитет Обороны в такое место, где бы ему не угрожали первые же выстрелы немецких танков. Но Ласточкин с большой неохотой шел на переселение из дома, знакомого в Т. каждому жителю.

— Пока еще острой необходимости в нашем переезде я не вижу,— недовольно возразил он.