Считайте инструкцию больше необязательной для себя

Полковник опять помолчал: стекла его пенсне холодно сияли.

— Товарищ председатель, вы ставите меня в затруднительное положение. — Он оставался все таким же официально-бесстрастным, но левое веко у него начало дрожать.— Я, и только я отвечаю перед моим командованием за действия вверенной мне части.

Ласточкин, хмурясь, рассматривал полковника. Неодно-, кратно ранее встречаясь с Лукьяновым, он неизменно убеждался в том, что это знающий, педантически исполнительный командир; зенитная оборона города заслуживала по праву высоких похвал. Он пристально оглядел своего собеседника, его тщательно приглаженные волосы, аккуратную шинель, сероватое, бледное лицо.

— Мы с вами отвечаем сегодня за оборону города, прикрывающего дорогу на Москву, — сказал он громче.

— Я отвечаю за противовоздушную оборону города, — поправил его Лукьянов. — И мои задачи указаны в инструкции, коей мне и надлежит руководствоваться.

— — прервал его Ласточкин.

Полковник не пошевельнулся, но веко его подергивалось все сильнее; только это и указывало на жестокую, видимо, 'борьбу, происходившую в нем между привычкой к неукоснительному исполнению предписаний своего начальства и требованиями действительности, не предусмотренными в предписаниях.

— Товарищ председатель комитета, — заговорил он снова,— мне не совсем ясно... По какому уполномочию?..

Ласточкин гневно хлопнул по столу ладонью.

— По уполномочию рабочего класса! — крикнул он, затем, овладев собой, проговорил: — Я действую по указаниям Государственного Комитета Обороны...

Лукьянов медленно поднялся со стула; Природа, сосредоточенно все время слушавший, тоже невольно встал. В комнате было очень тихо... На худом с коротенькими щеточками усов лице Лукьянова выступили красные пятна.

— Вы удовлетворены, товарищ полковник? —спросил Ласточкин.

— Слушаю... — тихо ответил Лукьянов. — Разрешите выполнять?

Ласточкин повернулся к Дьякову.

_- Товарищ генерал, переговорите с полковником, — сказал он. — Мы прервем заседание на десять минут...

" Дьяков, молодцеватый, осанистый, одарил Лукьянова своей самой широкой и благожелательной, но в глубине сузившихся глаз насмешливой улыбкой.