У подъезда высокого дома, погруженного в темноту

Далее он сообщил, что в его распоряжение были переда-лы и те части, что отходили сейчас в прилегавший к Т. район. Следовало, однако, по словам генерала, иметь в виду, что после многодневных, тяжелых боев эти поредевшие полки крайне нуждались в отдыхе и в пополнении. Помимо них, в гарнизоне города имелись еще добровольческий рабочий полк, сформированный из заводских истребительных батальонов, и полк НКВД, несший до сей поры охрану заводов. Но это были пока еще совсем не участвовавшие в боях, необстрелянные части.

— А главное — времени у нас в обрез. Того и гляди, драться начнем, — сказал Дьяков и, помолчав немного, ожидая, что ответит ему собеседник, пошутил: — Зато связь у нас удобная — по городскому телефону разговариваем: «Девушка, дайте тридцать семь, тридцать два». Это если в охранение, на кирпичный завод, позвонить надо.

Предложив затем Богданову завтра же на рассвете выехать в части, закрепляющиеся на рубеже перед городОхМ, Дьяков заключил:

— Да, вот так, товарищ подполковник. Серьезное нам с вами дельце предстоит. Ну, да ничего! Была бы голова, будет и булава... Л вы ко мне прямо из части прибыли?— поинтересовался он.

Природа плохо видел в темноте лицо генерала, сидевшего рядом. Но казалось, и очень трудное положение не могло вывести из душевного равновесия этого на редкость невозмутимого человека. Впрочем, и Природа, выслушав генерала, стал даже спокойнее; это было то ясное, жестокова-тое спокойствие решимости, которое не оставляет места для сожалений или жалоб.

машина стала, и Дьяков, выйдя на тротуар, запахнув шинель, громко проговорил:

— Надо бы посоветовать Ласточкину перебраться отсюда за реку куда-нибудь. И ему удобнее, и нам поспокойнее будет... А то ведь на самом въезде расположились. Дом этот и с шоссе видно.

Генерал толкнул тяжелую, бесшумно о

творившуюся дверь; за нею была синяя полутьма. Человек шесть-семь бойцов ополчения сидели здесь, в вестибюле, на каменных ступенях. Часовой за барьерчиком, наклонившись к настольной лампе, обернутой маскировочной бумагой, проверил документы Дьякова и Богданова. Время подходило уже к полуночи, но по коридорам, едва освещенным крашеными лампочками, сновали люди; два солдата в форме погранични-

ков с винтовками на ремнях спускались по лестпице. На третьем этаже, где находился кабинет секретаря обкома, документы снова потребовала молоденькая девушка-милиционер. Вернув их и откозыряв, она негромко, как бы по секрету, сказала: