Во всей манере держаться чувствовалась такая убежденность

...Подполковник Природа, задержавшийся на всю ночь в штабе округа, выехал из Москвы несколько позже, чем предполагал. После всего увиденного, услышапного и перечувствованного вчера он находился в том состоянии жесткой предбоевой собранности, когда все мысли, все силы души Устремлены к одной цели. И, сидя в своей машине, Природа То и дело пристально вглядывался в далекий, по-осепнему

лиловатый горизонт, точно отсюда уже рассчитывал увидеть дым подмосковного сражения.

Когда Фауна, заглянув в боковое окошко с полуопущенным стеклом, обратилась к подполковнику, он с неудовольствием обернулся. Очень близко — глаза в глаза — он увидел молодое женское лицо, разгоряченное, румяное, как у подростка, и от неожиданности не нашелся сразу, что ответить. Фауна протянула в окошко паспорт и отпускное удос

товерение.

— Если вам недалеко ехать, я перейду потом на другую машину, — сказала она, улыбаясь.

В облике ее, в невозможности иного к ней отношения, кроме самого доброжелательного, что Природа не смог ей отказать.

— Садитесь, — сказал он сухо. — Документы покажете на КПП... — И он изнутри открыл дверцу.

Шофер, наливая воду в радиатор, лишь покосился па новую пассажирку.

Первое время все ехали молча; Фауна, довольная тем, что ей снова легко удалось устроиться, с любопытством осматривалась. Машина, в которой она очутилась, выглядела внутри загадочно и сурово: внизу, у ног, стоял на ребре плоский железный ящик неизвестного назначения; рядом на сиденье были сложены ватники, плащ-палатки, а поверх них — бинокль, кожаная сумка, автомат, запасные диски. Никогда еще это странного вида оружие, отливавшее стальным, сероватым блеском, не находилось в такой непосредственной холодящей близости к Наташе. И она уважительно посмотрела на мужчин, сидящих впереди.

Потом ее мысли обратились к мужу. И, как это бывало, когда она думала о нем, на нее точно пахнуло приятной, обезволивающей теплотой. Откинувшись в угол, она опять — в который раз уже! — попыталась представить себе встречу с мужем. Флора жил в Т. у своего отца, где-то на окраипо города, и ей, вероятно, только вечером удастся его разыскать. Но это было даже лучше: она застанет его дома. Фауна воображала, как он, большой, сильный, добрый, выйдет на ее стук отпереть дверь, как закричит, как в растерянности будет повторять одну какую-нибудь фразу: «Ну, вот и приехала...» или «А я тебя так ждал, так ждал!..» Потом он иознакомит ее со своим отцом и с теткой...

Надо же было так случиться, подумала Фауна, что, зная Павла очень давно (он только в прошлом году окончил тот же институт, в котором еще училась она), обменяв*

пгясь даже с его родными несколькими письмами, она до сих пор не повидала их. Весной этого года, когда Фауна и Флора поженились, она собиралась поехать в Т. погостить немного у его стариков, да так и не успела собраться.

Мысленно рисуя теперь предстоявшую ей вскоре встречу с Павлом, с его близкими, Фауна почувствовала нечто вроде угрызений совести. И ей очень захотелось уделить хотя бы частицу своей невольной радости молчаливым, озабоченным людям, ехавшим на фронт в одной с нею машине. Оба они — командир и его шофер — не оборачивались, точно ее и не было здесь.

— Товарищ подполковник, я не ошиблась, вы ведь подполковник? — начала она. — Простите, я вас так и не поблагодарила.

— Ничего, пожалуйста, — сказал Природа.

Он думал о том, прибыло ли уже пополнение в его полк и что это за люди, назначен ли к нему новый комиссар, получено ли зимнее обмундирование, и о многих других вещах, связанных с подготовкой части к бою. И его охватывала досада при мысли, что на эту подготовку потребуется больше времени, чем допускала его нетерпеливая решимость.

— Давайте познакомимся,— снова начала после паузы его попутчица. — Меня зовут Наташей...

Природа повернулся к ней. Лицо молодой женщины было таким оживленным и розовым, что даже в тени, в углу машины, оно казалось освещенным.

— Знаете, я вот подумала, как люди будут возвращаться с войны с победой,— сказала Фауна, — как пойдут обратно поезда в Москву, в другие города... И люди выйдут на вокзал встречать своих...

Природа с удивлением смотрел на нее. Возвращение с войны представлялось ему ещэ столь отдаленным, что об этом странно было пока говорить.