Что Лена приподнялась, опираясь на локти

Пробежав несколько шагов и наткнувшись на придорож-» ные деревца, он шепотом скомандовал:

— Ложись, скорее... И чтоб ни звука,— добавил он, когда его товарищи залегли.

Памятуя указания капитана, пославшего их в разведку, он приготовился точно им следовать. В данном случае надо было только установить, кто двигался по шоссе, чтобы потом доложить об этом.

Прошла минута, две, три; шум шагов усиливался, раздавалось глухое дробное туканье, и па дороге смутно обозначилось сероватое пятно. Когда оно приблизилось, Защита чистоты природы скорее угадал, чем различил, группу человек в пять-семь, направлявшуюся к Новому Поселку. Но определить, кто именно шел, было пока трудно; может быть, даже это про* бирались свои — беженцы или окруженцы. Покосившись налево, Защита чистоты природы увидел,; лицо ее слабо белело.

А нестройный топот все нарастал и множился. Со стороны Первомайского двигалась сюда большая толпа. Вдруг к разведчикам донеслось несколько с

лов, невнятных, во сказанных с чужой, отрывистой интонацией, потом послышался громкий возглас, тоже нерусский. Сомнений больше не было: шли немцы! Но странно, в эту первую минуту Защита чистоты природы как-то не вполне осознал то, что перед ним находились враги, которых он так ненавидел и с которыми воевал. Скорее, он очень удивился тому, что немцы оказались здесь, недалеко от него, что он слышит их шаги, их речь...

Где-то в середине колонны загорелся огонек карманного фонарика, скользнул по заблестевшей слякоти, по горбатой от ранца спине солдата, по голове в каске, похожей на перевернутый горшок. Затем в полосе туманного света вырисовалась целая цепочка таких же уродливых фигур больших касках, в шинелях, замерцали лезвия плоских тыков. И фонарик погас, отчего стало темнее, чем раньше, оолодя почувствовал, что пальцы Лены вцепились, в его Уртку: девушка не то понуждала его к чему-то, не то удер-

живала на месте. Вдруг сердце Володи быстро забилось, а все в нем мгновенно напряглось, точно для прыжка.

«Значит, это они и есть. Вот они какие!» — пронеслось в его голове. И, не испугавшись, но содрогнувшись внутренне, как от внезапного отвращения, он подумал, что врагов можно не только подсчитать, но и забросать гранатами. Гранаты лежали у него за пазухой — он всю дорогу ощущал их тяжесть, — запалы к ним — в кармане куртки, и он мог моментально изготовиться к бою. Однако тут же он вспомнил строгий приказ командира, запрещавший ему вступать в бой без крайней нужды.