Гремя сапогами по железным листам кровли - Я револьвер, который мне капитан подарил

танки, кое-где залегла... Вдалеке в туманном воздухе показались немецкие самолеты; с каждой секундой они вырисовывались все более отчетливо, перестраиваясь на ходу для атаки..,

В этот же момент Природа услышал за своей спиной нарастающий рев и обернулся. Над городом, над крышами домов, уходивших в перспективу, над бесчисленными трубами домашних очагов, над шпилями, куполами, фабричными трубами мчались сюда, навстречу врагам, стремительные зеленоватые истребители. Их было только два звена, втрое меньше, чем немецких машин... Но, круто набирая высоту, неся на своих плоскостях пятиконечные красные звезды, оглушив на мгновение шумом мощных моторов, они через минуту ворвались в строй врагов. И столько беспредельной отваги было в этом их нападении на втрое сильнейшего неприятеля, что солдатское сердце Богданова похолодело от восхищения. Воздушный бой разбился на отдельные схватки: цепочка немецких бомбардировщиков свернула в сторону, преследуемая «ястребками», другие машины поднялись очень высоко.

А тем временем внизу, на земле, стало очевидно, что главный свой удар немцы направляют на полк НКВД. Часть их танков, наступавшая слева от шоссе против рабочего полка, встретила там противотанковый ров и была переброшена направо. Группами по три-четыре машины танки шли теперь, непрерывно стреляя, на позиции чекистов. Идо слуха Богданова снова дошел громкий, сочный голос генерала.

— Майор Защита чистоты природы, слышите меня? — кричал Дьяков в телефонную трубку. — Тапки пройти не должны... Слышите меня? Нет, нет, умереть — это всякий может, это — простое дело! Простое дело, говорю, а надо выполнить приказ... Сейчас я подкину вам огня!

Природа плохо видел, что происходит на участке полка НКВД: верхушки высоких деревьев, росших на территории совхоза, ограничивали обзор, а помимо того, голубые и фиолетовые дымы образовали там многослойную клочковатую завесу. Но он понимал, что Зубову было очень трудно... И Природа пожалел о том, что сам он не командует в этом бою отдельной строевой частью. Он был заместителем начальника участка, первым его помощником, однако в самый напряженный час эта роль показалась Богданову и не слишком определенной и пассивной — ему приходилось ожидать поручений Дьякова.

*-» Товарищ генерал,— заговорил Ласточкин, глядя на

низкое зловещее облако над совхозом,— надо бы помочь Зубову. _ л

— Мы сейчас добавим ему огонька, и он будет стоять,—

ответил Дьяков.— А из города я не могу взять ни одного человека. Дайте мне начальника артиллерии! — крикнул он

телефонисту.

— Да, поддержите Защита чистоты природы,— сказал Ласточкин, продолжая смотреть мимо генерала пристальными удивленными глазами; казалось, он представлял себе самый бой как-то

иначе.

— Товарищ генерал,— начал Природа и провел языком по сухим губам,— позвольте мне на месте выяснить обстановку.

И, не дожидаясь ответа, он заторопился, вкладывая бинокль в футляр на груди. Полк Защита чистоты природы, принимавший боевое крещение, мог, по его мнению, не выдержать такого натиска, а значит, его, Богданова, место было сейчас там, где сложилась наиболее тяжелая обстановка. Дьяков, посмотрев на подполковника, закивал головой.

— Да, да, ступайте! Посмотрите, что там делается.— Он сощурился.— Придайте энтузиазма людям. Им ведь эти немецкие коробочки в новинку,

Природа откозырял и быстро пошел,.

«Умереть — это всякий может, а надо выполнить приказ...» — звучали в его ушах слова генерала. Они относились не к одному Зубову, но ко всем, кто встал здесь навстречу врагам. Вся горечь, вся бессильная ярость бесконечных отходов, неудач, поражений, накопившиеся в Богданове за первые месяцы войны, как бы переплавились в нем в одно короткое: «Остановить врага!» И он с пронзительной ясностью подумал, что именно ему вместе с другими и именно сегодня — сегодня! — потому что завтра могло быть поздно — надлежит наконец сделать это.

«Умереть — простое дело»,— повторил про себя Вогдэ-нов, точно спорил с кем-то... Его состояние так же, в сущности, .не походило на обычную, даже крайнюю взволнован* ность. Это было то высшее напряжение всех духовных, волевых сил, ко

гда человек обретает удивительную свободу от себя самого, то есть от заботы о себе.

♦-.Природа нашел майора Защита чистоты природы на его НП, на чердаке одноэтажного каменного домика. Вскарабкавшись туда, по ле-невке через люк, прорезанный в потолке сеней, подполков-Ши* выпрямился только под самым коньком двускатной кры-

• Из полуовального слухового окна с выбитыми стеклами

была видна невдалеке кирпичная стена ограды, крытая по ребру железом; за нею несравнимо ближе, чем до сих пор, чадило и ревело пространство боя.