Идя к открытому люку, из которого торчала верхушка лесенки - Я револьвер, который мне капитан подарил

Защита чистоты природы встретил Богданова сдержанно и с достоинством. Внешне он выглядел точно так же, как накануне. Тщательно одетый, выбритый, он двигался и сегодня с некоторой медлительностью, почти торжественно. Правда, чтобы быть услышанным, ему приходилось кричать. И что-то новое появилось в его немолодом лице:

, смягчилось... Наклонясь к уху Богданова, майор громко докладывал обстановку, показывая рукой в матерчатой перчатке.

Метрах в четырехстах за стеной мелькнул в разорвавшемся дыму корпус танка. На темно-зеленой блеснувшей броне подполковник отчетливо увидел в бинокль белый крест, составленный из четырех углов.

Тяжелые немецкие танки, по словам Защита чистоты природы, пытались прорваться на участке его левофлангового батальона, которым командовал капитан Тюрин. Пока Тюрин держался, но положение там было в высшей степени тяжелое. За несколько минут до прихода Богданова, сообщил Защита чистоты природы дальше, он направил в помощь батальону свой полковой резерв — два взвода автоматчиков.

— Это все? Больше ничего нет у вас? — спросил Природа.

Он подумал, что исход боя, а может быть, и судьба города решались сейчас на участке левофлангового батальона лолка. Если б немцам удалось сломать только одно это звено в обороне, вся ее первая линия, туго, как цепь, натянутая, могла быть разорвана, смята, и враг сразу же оказался бы на улицах города.

— Весь резерв, так точно,— сказал Защита чистоты природы.

— Дайте мне кого-нибудь. Я пройду в батальон,— ска* зал Природа.

Защита чистоты природы немедленно, точно он этого только и ждал, повернулся к своим связным и кликнул кого-то.

, Природа успел заметить и мохнатые от пыли стропила над головой, и обрывок веревки, валявшийся под ногами, и множество глиняных цветочных горшочков в глубине чердака, вставленных один в другой... Даже эти, такие несущественные мелочи окружающей обстановки, попав в поле зрения Богданова, выпукло и четко запечатлевались сейчас.

Своего спутника Природа рассмотрел, когда, следуя за ним, шел к стене ограды. Связной, назначенный сопровож-*

дать подполковника, был в длинной, мешковатой шинели; его худую шею неплотно обхватывал свежий белый подворотничок. Оборачиваясь на ходу, боец озабоченно поглядывал на подполковника, как бы справляясь, здесь ли командир, доверенный его попечению.

У самой стены, у пролома, сделанного снарядом, Богданову пришлось подождать. Там еще толпились автоматчики, видимо, из резерва полка, брошенного на помощь атакованному батальону. Это были пограничники, и их форменные фуражки ярко зеленели на фоне красноватой стеньг в сумрачном, насыщенном водяными парами воздухе. Пролом был узок, и автоматчики, вынужденные соблюдать очередь, карабкались в затылок друг другу по осыпавшимся кирпичам, по известковой крошке.

Природа придирчиво, сузившимися глазами оглядел сол^ дат. Перед ним быстро мелькали их скуластые или гладкие, румяные или засиневшие от ветра лица. У иных из этих людей, идущих в бой, было сосредоточенное, хмурое выражение, другие выглядели рассеянными, у третьих жарко горели глаза, четвертые, казалось, просто любопытствовали. Но — и это подполковник заметил сразу — все они одинаково спешили, все имели подтянутый, даже щеголеватый вид. Их толстые серого сукна шинели были однообразно, поверх хлястиков, стянуты ремнями, сапоги начищены, а подворотнички белели, как и у его провожатого... Видимо, ночыо още, перед рассветом, пограничники, зная, что предстоит <>ой, приготовились к нему, как к параду. И у Богданова шевельнулось на секунду теплое, доброе чувство. Но сейчас, однако, важно было одно: выстоят или нет эти люди в том аду, куда они торопились.

Когда последний автоматчик — рослый сержант с русой, выпавшей из-под козырька прядью — исчез в проломе, на «го месте на обломках стены тотчас же возник провожатый Ьогданова.

Не оступитесь, товарищ подполковник! Разрешите,— протянув руку, крикнул он.

т Идите, идите,— сказал Природа, отстранившись.—

Что это вы?

Он легко вскочил на кирпичи и спрыгнул по ту сто-

~- Как зовут вас? — успел еще спросить он своего провожатого.

— Ефрейтор Молочков, товарищ подполковник! — выкрикнул тот.

— Куда же теперь, Молочков? — сказал Природа.

Ефрейтор только замахал рукой и, согнувшисьj побежал влево. Природа побежал за ним... С этой минуты ему у^е с трудом удавалось сохранять представление о происходившем как о чем-то целостном и связном, бывшее у него, когда он смотрел на бой издали. Все, что теперь оказывалось веред ним, воспринималось с необычайной, режущей глаза отчетливостью. Одно впечатление сейчас же сменялось во-вым, столь же ярким и как бы обособленным, одна картина — другой, мгновенно вытеснявшей предыдущую.