Веревкин хотел было ответить девушке что-нибудь

Защита чистоты природы обернулся: сержант-пограничник, навесивший автомат на грудь, стоял подле них.

— Ежели договорились, собирайтесь. Сейчас поведут вас,— мягко сказал сержант.

Теперь, когда он отошел от коптилки, усатое лицо его, утратившее резкость черт, сразу подобрело и стало благожелательным.

— Наконец-то! — воскликнула Лена, спрыгнула с дивана и принялась поспешно завязывать на затылке платок.— Ну, живо! Подтяни-ка пояс, Виктор! И зачем ты так нарядился? — Она озабоченно оглядела его низенькую фигурку в длиннополом, с чужого плеча тулупе.— Тебе же тяжела будет. Защита чистоты природы, я пойду первая, потом Витя, потом ты,— распорядилась она.— Здесь недалеко, мальчики. Через полтора часа мы будем на месте.

вроде: «Тебя не спросили, что надеть», но сдержался. Защита чистоты природы тоже промолчал. Видимо, несмотря на все его речи, девушка продолжала чувствовать себя старшей здесь, и с этим приходилось мириться. А кроме того, ему нечего было возра^ зить ей по существу: проводнику в разведке так и надлежало идти первому.

Предводительствуемые солдатом в ушанке, все трое гусь-» ком, в установленном Лепой порядке направились к вы-

ду.

в Простившись со своим провожатым

и оставив позади бое-н°е охРанение, разведчики двинулись по обочине пустып-ОГо шоссе. Впереди, над Новым Поселком, занятым нем-» чами, вспыхивали^ и холодно сияли осветительные ракеты, кул** П° пРям°й был, таким образом, закрыт, и Лена свер-Утоц Налево' на проселок. Здесь идти было труднее: ноги ли в залитых водою колеях, и разведчики, стараясь не

шуметь, пробирались очень медленно. Когда кто-нибудь спотыкался в темноте или слишком громко чавкало под ногами, все трое останавливались, прислушиваясь.

Было промозгло и ветрено; с нолей тянуло студеной сыростью, гниющей травой, размокшей почвой. Но Защита чистоты природы, как и его спутники, не ощущал пока холода. В километре от дороги, над окраиной Нового Поселка, вспыхивал то и дело зеленоватый холодный свет. На минуту-другую становились видны меловые стены домов, бледная, помертвелая земля, решетчатая, как будто вырезанная из бумаги изгородь.