колибри в лесу

Прошлое уязвимо. Если человек прожил треть, поло¬вину, две трети жизни, а то и всю целиком, то и уязви¬мость его прошлого возрастает соответственно. Гово¬рится же: никто не без греха. При желании даже в самой святой жизни можно найти прегрешения. А если круто повернешь свой путь, то там, за поворотом, останется столько уязвимого, что оно долго будет и тебе не давать покоя, и недругов твоих соблазнять желанием уколоть тебя.
Платонов переложил руль своей жизни. Как пони¬мал и как мог. Для одних — круто, для других — нерешительно, половинчато, с оглядкой. Те и другие осуждали. Разница в осуждениях была та, что первые ковырялись в его прошлом, вторые — подталкивали в будущее. От первыхто и пошли на Платонова аноним¬ки — мертвые хватали живого. Они перетряхивали про¬шлое Юрия Платоновича, как грязное белье перед стиркой, припоминая ему и ущерб колхозу, и оскорблен¬ные самолюбия, и крутость нрава, и нечистоплотность на руку, мешали правду с наговорами, истину с вы¬мыслом. Первый залп — пять анонимок, самых «страш¬ных», полетели, минуя Великие Дворы, в область и сто¬лицу, второй был послабее — в трех конвертах — в рай¬он. Неизвестно, что сыграло роль: анонимность ли сигналов или перегрузка «инстанций» почтой, но через какоето время все восемь писем легли на один стол — перед Озеровым. Николай Семенович внимательно все прочитал. Нельзя сказать, что анонимки его возмути¬ли — разбирать приходилось всякие пасквили,— но чувство досады испытал. Досада была оттого, что от писем за версту несло скверным доносительством, жела¬нием напакостить, и это в то время, когда столько усилий приходится прилагать для очищения искривлен¬ных душ.
Он машинально сравнивал содержание и почерки и нашел, что писано тремя, от силы четырьмя авторами. Это заинтересовало, и он занялся «примитивной крими¬налистикой». По стилю изложения, по приведенным фактам выходило, что сочинители — не рядовые колхоз-ники, а скорее всего из конторских, из тех, у кого есть доступ к бухгалтерским документам. Далее он обратил внимание на почтовые штемпели и тут уже удивился — все письма отправлены из Великих Дворов, причем на первых пяти стояло одно и то же число, а следующие три были опущены неделей позже, но тоже в один день. Это значило, что ктото их собрал, отвез в город, притом дважды, и там опустил в ящик. От этого открытия Озе¬рову стало не по себе. Первым желанием было установить, кто из управленцев «Новой жизни» ездил по делам в город в те дни, но тут же понял, что делать этого не станет — не хочет, чтобы тень подозрения легла на когото, может быть, совсем невинного, потому что веро-ятность ошибки при таком методе была велика. А стоило ли вообще устраивать проверку, не лучше ли списать анонимки в архив? Это проклятая проказа наших дней порождает столько неприятного, неэтичного, что неволь¬но согласишься с требованием газет принять специаль-ный закон, запрещающий расследование по анонимным письмам.

принципы бригады способ вступления отряд колибри колибри в городе участники отряд дрозды