принципы бригады

Юрий Платонович вспомнил, как в минуту, когда встал перед ним вдруг с железной неумолимостью вопрос «быть или не быть», пошел он к Петру Ивановичу Козыреву, своему «батьке родному», двенадцать лет лепившему из него делового руководителя, пошел за советом, как быть с совестью, приступы которой стано¬вились все нестерпимее. И что же? «Понял он мой дух? Нашли мы в себе единую сущность? Мы не узнали друг друга, я для него оказался «не таким», он для меня — «не тем»... А кто еще был на моем пути, перед кем я был бы духом обязан? Отец, мать, учитель, мой первый председатель, заведующий отделом?.. Увы, все обыкно¬венные... А профессор Дубровский, он что, особенный? Порядочный... Мой отец, простой деревенский мужик, чем хуже его? Не ловчил, не обманывал, жил своим трудом... Так, может, дело в нас? Сергей Уткин нашел себе духовного отца, а я... Не искал? Увы, да. Я искал покровителя, искал выгодного, такого, который не тро¬гал бы мою душу. Я сам себя обокрал...»
Об очередном бюро райкома Платонова известил сам Озеров. Платонов попросил было разрешения не ехать — самое напряженное время на полях, но Озеров сказал, что надо быть обязательно: после официальной повестки пойдет разговор о дубровских делах.
— И передай Котову, чтобы подъехал к шести. Если у него есть дела в районе, приезжайте вместе.
Первым вопросом, как всегда, слушали о приеме в партию. Когда секретарь партбюро райисполкома докладывал заявление Уткина Сергея Павловича, Пла¬тонов среди приглашенных увидел профессора Дубров¬ского и удивился: онто зачем тут? Докладчик пояснил, что Сергея Павловича рекомендуют пять членов партии: трое сослуживцев, как положено по Уставу, и двое ветеранов с сорокапятилетним партийным стажем — доктор философских наук Дубровский и заслуженный учитель Павел Андреевич Уткин. Партсобрание поста¬новило приобщить их рекомендации к делу кандидата в члены КПСС С. П. Уткина. Платонов удивился еще больше: чтото совсем новое. Спросил:
— А к чему... довесок? Он же ничего не значит.
И встретил суровый взгляд Озерова: «Ну и обух же
ты!»
— Позвольте мне ответить товарищу Платонову,— попросил Сергей Павлович.— Возможно, бюро и не нужен этот, как вы изволили выразиться, довесок, но он нужен вступающему, в данном случае мне. Наверно, у каждого из нас есть человек, которому мы обязаны своими мыслями и чувствами. Моих поручителейсослу¬живцев я не подведу, образно говоря, головой, сознани¬
ем. Но я хочу, чтобы и душа моя имела перед кемто обязанность. Мой отец и мой учитель, поручаясь заменяя, такую обязанность на меня и налагают. Простите, я волнуюсь и не совсем внятно говорю...
Бюро утвердило постановление партсобрания о при¬еме Уткина в партию. Этот не такой уж редкий в партий¬ной практике случай на Платонова сильно подейство¬вал. «Так вот, оказывается, что означает «духовный отец». Возлагающий на мою душу обязанность. Не какуюнибудь там... под страхом наказания, или род¬ственную, или перед компанией, а — духовную. Я пере¬нял твой дух, то есть твою сущность, и я обязываю свой дух следовать твоему духу, продолжать его, и потому ты и я неразделимы, мы — одно целое, мы — единая сущ¬ность. На этом единстве духа и должна бы строиться партия, а не на инструкции: отсидели год в одном каби¬нете— и «своя своих познаша»...»

юные лесничии бригадные собрания зеленые бригады способ вступления отряд колибри колибри в лесу