очистительные сооружения

Прокурор пояснил, что такое возмещение законом не предусмотрено, ибо погибшая рыба не имела цены и не числилась ни на чьем балансе. Вот какие мы богатые! Живет рыба и ни за кем ни числится, пока ее не словили. Карась и осетр плавают одинаково бесплатные, пока в них не вложен труд. А как с потребительской стоимо¬стью? На прилавкето цена у них разная — учтены и вкус, и редкость, да и ловить осетра сложнее, чем карася...
Но экономисты тогда разъяснили: вы незнакомы с элементарными положениями политэкономии социализма. По ее законам потенциальные природные ре¬сурсы не входят в понятие народного богатства.
Вот такто. А мыто по серости своей думали, что наши леса, земли, воды и вся полезная живность — бесспоное 'наше богатство. Нет, тут, видимо, какая:то закавыка. То ли понятие <<народное богатство» имеет некое терминологически суженное значение, то ли оно мистически фетишизировано. Такой политэкономии, за¬бывшей, что «социализм — это учет», мы и вправду не понимаем.
Тут мне и вспомнилось, как нас прорабатывали схоластыплановики за «немарксистское» толкование воспроизводства ресурсов. Быть может, и здесь в основе не здравый смысл, а только автоматическое следование задолбленному постулату?
Сел штудировать литературу и ответа не доискался Почему природа бесплатна? Когда фашистские окку¬панты захватывали у нас Донбасс и черноземные жит¬ницы — разве мы теряли только города и заводы, а сама природа — земли, недра — ничего не^ стоила?
Уже давно мне доводилось говорить о бесплатности природы — статья «Жизнь взаймы (Сколько стоят недобыте ресурсы)» увидела свет в «Литературной газе¬те» 1 декабря 1966 года. Экономисты, в частности из Комитета цен, ответили мне тогда отповедью с упреками в нарушении и незнании теории стоимости.
Однако жизнь брала свое. В Центральном экономи¬коматематическом институте Академии наук СССР возникло специальное подразделение, изучающее эконо¬мику природопользования. Оценкой природных ресур¬сов начали заниматься и географы, и экономисты, но поначалу стыдливо обходились одной качественной оценкой, применяя только различные системы балльно¬сти, бонитетов и тому подобных условных шкал. И прав¬да, стоимостная оценка ресурсов применяется у нас, только в лесах, где взимается попённая плата. Были попытки вводить плату за воду, но себя якобы не оправ¬дали,— только теперь к ним возвращаются. Санкции за нарушение лесного или охотничьего права означают не взыскание ущерба, нанесенного природе, а лишь воспи¬тывающую меру — наказание в виде штрафа.
Проиллюстрирую размышления о платности приро¬ды еще одной притчей, которая ходила в околонаучном фольклоре столицы лет 15 назад. Будто бы один автори¬тетный академик сказал на заседании у президента Келдыша, что Маркс открыл закон стоимости для капи-талистического общества, которое он призывал разру¬шить, и мы его разрушили, закон же механически перенесли на условия социализма без учета специфики, возникшей при всенародной собственности на средства производства. Тут есть над чем подумать

о саване структурный перелом охрана среды в городе постановление об охране наше наследство иван николаевич