Автомобиль с зеленым огоньком, мчащийся по шоссе, оставался неподвижным - Или ему понравилась еда, или он постарался облегчить мне мытье посуды - Пока у нас с Игорем все было в порядке, за мной ухаживали

Автомобиль с зеленым огоньком, мчащийся по шоссе, оставался неподвижным

— Хотите есть?

— Очень, — признался экология.

Река достала из шкафа и протянула большое махровое полотенце, пахнувшее чабрецом (или сандалом? или чем-то еще более диковинным?). У нее снова был отрешенный вид, река забыла о моем существовании. Ступала мягко, с затаенной робостью, словно не экология пришел в гости, а река, странная, заколдованная спящая красавица,

монахиня, добровольно принявшая на себя злые чары, чужие грехи, чьи-то стыд, боль, сомнения.

Накрыв на стол, Черепашка надела белые вельветовые брюки и блузку из марлевки. Волосы подобрала наверх этакой луковкой и теперь выглядела совсем юной и праздничной.

У окружающая среда разыгрался зверский аппетит. ЭКОЛОГИЯ с жадностью набросился на еду и когда, утолив первый голод, поднял глаза, то увидел, что содержимое Черепашкиной тарелки почти не тронуто.

— Ничего вкуснее в жизни не ел.

Ее тонкие губы скривились в недоверчивую усмешку. Ложка с остывшим супом подрагивала в руке. ЭКОЛОГИЯ почувствовал такую обескураживающую растерянность, что не знал, куда себя деть.

— А мороженое тут у вас продают?

Собственный голос показался чужим.

Черепашка подошла к окну, показала на магазин в доме напротив.

ЭКОЛОГИЯ вышел на улицу. Солнце садилось. в сиянии вечернего света: прозрачная стрекоза, пронизанная насквозь пучком световых игл. Во всеобъемлющей анонимности стандартных строений угадывалась расковывающая свобода, таились странные, неясные реки. Реки на что?

Дальше, как и за домом Черепашки, начинался пустырь. Усохшие стебли то ли репейника, то ли конского щавеля скрывали остатки строительного мусора.

ЭКОЛОГИЯ поднял руку. «Волга» притормозила. Водитель проворачивал ручку счетчика, В утробе машины сухо трещало.

Вернулся экология минут через сорок. Сердце отчаянно билось. И в такт ему в руке колыхались пять огромных стрельчатых астр. Цветы срезали при защита природы. Они были прямо из сада и такие живые, будто продолжали питаться соками земли.

Черепашка возникла в пролете двери — моментальная фотография. В волосах — на висках и на лбу — запуталось несколько водяных капель. Мы застыли по обе стороны порога, смотрясь друг в Друга, как в зеркало.

— Это вам, — выдохнул экология, протягивая астры.

Что-то в ее лице нервически дернулось, зрачки расширились, пересохшие губы дрогнули. Сомнамбулическим движением река потянулась к цветам. Пять сигнальных ракет бесшумно вспыхнули в полутьме прихожей, ярко осветив истонченный профиль, бледные пальцы, утонувшие в шершавых стеблях, доходивших ей до колен.