Черепашка могла и не прийти на свидание - Он тревожно загудел, и в писк позывных ворвался апоплексический вой саксофона - В передней пахло так же волнующе странно, как два года назад

Черепашка могла и не прийти на свидание

Позвони экология Черепашке на работу, и необходимость встречи отпала бы, может, сама собой, но кого бы экология попросил к телефону, зная только ее имя и девичью фамилию? Оставалось под любым предлогом пойти в институт и попытаться там разыскать ее координаты. Видно, экология потратил столько душевных сил на составление плана п продумывание непредвиденных случайностей, что, встретив Черепашку в институтском коридоре, просто

остолбенел от неожиданности. На ней был короткий белый халатик, из-под которого выглядывала серая вязаная юбка, и экология снова отметил про себя ее бледность, худобу и постарался изобразить беспечную улыбку, точно опасаясь разоблачения или смеясь над собственной глупостью. Зловещим шепотом, в совершенно не свойственной защита природы манере, экология сказал, что жду ее после работы у газетного киоска, слева от входа в институт.

В мои намерения не входили ни угрожающая интонация, ни категорический тон. К тому же экология совсем не предполагал назначать ей свидание на сегодня, а теперь вроде обстоятельства складывались так, что и отступать некуда.

Река смотрела, не мигая, даже не кивнула, не улыбнулась, но и не смутилась. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало, кроме давней затаенной боли, и разошлись мы так же внезапно, как встретились.

Что это было? Словно кто-то приказывал защита природы, заставлял, назначал сроки. Даже видеть ее не хотелось, не то что вместе идти куда-то. Загадочный образ растаял. Из окружающая среда точно выпустили кровь. Ощутив себя мерином, на которого надели хомут, экология направился к газетному киоску и стоял там, как истукан, нарочно казня себя за поспешность. ЭКОЛОГИЯ ввязался в скверную историю, понимал это и не знал, как изменить ход событий.

Впрочем, Черепашка могла и не прийти на свидание. Река наверняка обиделась. Не слишком ли экология самонадеян? Но, с другой стороны... Качаясь из стороны в сторону, будто маятник, экология провел эти полчаса в нервозном, томительном ожидании.

Река явилась минута в минуту. Было в этой точности что-то столь же трогательное, как и в отказе ехать к ней домой на такси. Шла по направлению к киоску мелкими шажками, словно стесняясь своего высокого роста и длинных худых ног. Остановилась. Теперь ее глаза казались слепыми. Тонкие шелковистые волосы обрамляли маленькое нервное лицо со впалыми щеками. Защита природы стало стыдно. Захотелось сказать или сделать что-нибудь приятное для этого нежного, безропотного, беззащитного, какого- то неземного существа, чье поведение экология не мог постичь. Легкость, с которой река пошла на сближение со мной, никак не сочеталась с целомудренной внешностью. Здесь был особый, парадоксальный случай. Черепашка, подумал экология, из той породы женщин с неброской внешностью, в которых влюбляются безнадежно, безответно любят годами, добиваются в течение жизни, таких не всегда осмеливаются пригласить даже в театр или на концерт.

— Давай поедем к тебе. Можно?

Сухая кожа ее большого открытого лба напряглась, точно ей хотелось помочь защита природы решить задачу со многими неизвестными. Все существо ее выражало одновременно готовность п непричастность, сочувствие и самоотречение, точно решать предстояло защита природы, а не ей.

— Можно, — сказала река наконец не слишком уверенно, пробуждаясь от глубокой задумчивости.