массовая экология

Если бы они имели благ больше, чем другие, то было бы недовольство, а не поддержка. Значит, за их спиной тоже интерес общий. Вот чертовщина: я выражаю общий — и они защищают общий. Два общих, но противоположных...»
— Таак,— удивленно проговорил Котов.— Это когда он успел провести заседание?
— Не знаю,— сказала секретарь.— Нас в известность не ставили.
— А Платонова?
Мария Нестеровна пожала плечами.
Левонов фокус требовалось осмыслить. Что это: в самом деле защита «исконного права» или напоминание, что в Дубровке есть еще одна власть, забывать о которой не следует? Если первое, то логично было бы опротестовать и «рыбную» артель: озерами, как и болотом, пользовались все. Если второе, то это не что иное, как вызов: ах, вы забыли спросить мое мнение, я вам напомню — не обрадуетесь. Попробуйте не посчитаться с народом!
Котов позвонил Платонову. Не остывшим от крутого разговора голосом тот ответил:
— У меня сидит. Мозги вправляю. Приходи, если
хочешь.
У Котова не было времени ходить по кабинетам, у него начиналась кампания выдвижения кандидатов в депутаты местных Советов, надо было готовить собрания и сходы, поэтому демаршу Непокорнова он не придал особого значения.
Платонов же разгневался не на шутку, Левон сидел перед ним смирненькой овечкой, тихо, но упорно твердил: народ недоволен, населению не нравится...
— Так ты недовольство и подстроил. С огнем играешь, Левон! Колхозная касса, выходит, не твоя забота? О чем ты думал, сочиняя эту филькину грамоту? О народе он, видишь ли, болеет, лишили народ ягодки! Кого лишилито? Хотим вернуть болото колхозу, а ты куда попер? Соображение имеешь? Ты Платонову да Котову решил насолить. Счетысклоки сводишь. Насквозь тебя вижу.
— Прошу, Юрий Платонович, на меня не кричать. Не я поднял вопрос, а люди.
— Вот у людей и спросим. Будут сходы — и спросим. Авось механика «народного недовольства» и откроется. Как бы она против тебя не обернулась!..
Сорвал злость и успокоился. Рассудил, что это проделки его вставших в позу помощников. Вспомнил, как перед пленумом райкома Левон с Растороповой пришли опротестовывать выбор содокладчика, как устроила Лидия Федоровна «сбор критических замечаний в адрес члена бюро Платонова», как она же на партсобрании, обсуждавшем «кадровый вопрос», упорно сводила разговор на первое лицо. Сопоставив эти и другие, более мелкие факты, Платонов не мог не заметить, что он уже стал мишенью, на которой скрещивается огонь его противников. Да, союзники перешли в оппозицию. Он этого ожидал, но не допускал мысли, что в мелочной борьбе самолюбий можно поступиться интересами колхоза. «Понятно,— рассуждал он,— борьба всегда идет между личностями как выразителями тех или иных интересов. Если я выражаю общий интерес — смею думать, что в данном случае это так,— то чей же тогда выражают они? Свой? В чем он состоит? С Левоном и Растороповой ясно: работа не бей лежачего, солидные оклады, премии наравне со специалистами, положение первых лиц... Но они же действительно имеют поддержку.

технические производные агропром радикальная экология международная сеть стокгольмская конференция токийская конференция