Лес и болото: друзья или враги? - Учёные бьют тревогу - заметки о экологии

     Лес и болото... Нередко их взаимодействие изображается как ожесточенная схватка, причем болота с фатальной неизбежностью .берут верх над лесом. Маленькие сфагнумы — против деревьев-гигантов! И гномы побеждают великанов, мы видим мрачную перспективу: на месте лесов — бесконечная унылая мшара.
    Все в этой картине преувеличено. Действительно, экспансия болот нередко приводит к гибели леса. Но считать этот процесс тотальным и неотвратимым никак нельзя. В природе имеет место не только заболачивание, но и разболачивание. И оба процесса часто уравновешивают друг друга.
    Наконец, на огромных территориях две эти экосистемы очень слабо взаимодействуют, граница между ними не нарушается ни с одной стороны. Но дело в том, что у леса много друзей, а у болота — противников: они-то и бьют во все колокола, призывая к уничтожению болот. Особенно часто такие призывы раздавались в первой половине века. Представление о целостности биосферы тогда еще только утверждало себя. И поэтому многие думали: осушение болот — дело местное, локальное. Какой от этого будет урон природе? Да никакого. Принцип взаимосвязи явлений забывался начисто.
     Заболачивание леса — естественный процесс, а не война, не агрессия. На него надо смотреть без всяких предубеждений. Поняв суть этого процесса, можно его остановить там, где это возможно и необходимо. Впрочем, природа часто делает это сама. И делает лучше человека. Было бы ошибкой думать, что заболачивание не встречает никакого противодействия внутри самой биосферы, — картина здесь гораздо сложнее и динамичнее.
     Проходя по заболоченному лесу, хочешь понять: откуда этот потоп? Болота поблизости нет, списать все на его влияние никак нельзя. Ясно, что заболачивание происходит в силу каких-то внутренних причин, внешние воздействия тут ни при чем. Но что это за причины?
    Одну из них мы сейчас видим четко, как под увеличительным стеклом. Посмотрите на дно весенней мочажинки. Чуть укрупненный оптикой хрустальной воды там поднимается кукушкин лен — удивительно стройный, симметричный. Будто сотни изящных зеленых звездочек соединились лучами друг с другом. Так кукушкин лен выглядит сверху. Поселяясь в лотовых тенистых ельниках, этот мох образует ровные и плотные ковры, мешающие просачиванию воды. Он подобен изоляционной прокладке, разделяющей атмосферу и корни деревьев. Неуклонно нарастая вверх, кукушкин лен создает условия для поселения сфагнума, по сути дела, с самого начала работает на него. Это экологическая миссия растения: исподволь подготовить вторжение белых мхов. Сцепление явлений тут очень жесткое: сегодня — кукушкин лен, завтра неминуемо — сфагнум. Кукушкин лен — его разведчик и предтеча.
    С вторжением сфагнума водное и кислородное питание деревьев ухудшается. Туго приходится и лесным растениям. Эта высокая кочка — как Ноев ковчег: здесь спасаются от затопления и майник, и кислица, и одмичник. Почему лес не поможет сам себе? Почему деревья не откачают воду? Ведь это великолепные насосы.
    Но деревья, погибающие от избытка воды, не имеют к ней доступа! Это роковой парадокс заболачивания. И талую, и дождевую воду поглощает сфагнум. Напитывается ею и торф, блокирующий путь воды к корням. Сфагнумы живые и мертвые — ненасытные поглотители влаги. Но вот воды уже слишком много — они не могут всосать все без остатка. И вода задерживается на поверхности, заборные устройства деревьев-насосов не имеют контакта с нею.
    Не нужно думать, что лес ведет себя пассивно в экстремальной для него ситуации. Он перестраивается. Это существенно: не умирает, а перестраивается. Прежде всего, перестройке подвергается корневая система деревьев. Вот где гибкость и пластичность живого проявляются со всей наглядностью!
    Представьте огромную рентгенограмму, где высвечены корни деревьев, растущих на лесном болоте. В суходольном лесу мы увидели бы совсем другую картину — там корни стремятся вглубь, проявляя положительный геотропизм. А здесь они тянутся к поверхности и разветвляются в горизонтальной плоскости. У сосен главный корень вообще редуцирован — болото как бы обрубило их якоря. И теперь деревья стоят на земле, как торшеры. Ведь их плоская корневая система еще играет роль и своеобразной подставки. Радиус этой системы у некрупной болотной сосны может достигать семи метров. А покрываемая ею площадь доходит до 250 квадратных метров! Показательная диспропорция: небольшая в проекции крона и просто гигантская корневая система.
    У деревьев в обычном лесу имеется своеобразная симметрия между надземной и подземной частями. Рисунок корней в общей схеме повторяет рисунок кроны, словно на уровне комля лежит своеобразное зеркало. Эта гармоническая симметрия в заболоченном лесу сменяется на резко выраженную асимметрию.
      Диспропорция, асимметрия... Такова эстетика деревьев, живущих в условиях болота. Рисунок их корней — это драматическая графика: тут каждый штрих говорит о великой воле к жизни. Достаточно взглянуть на эти сосущие корешки — они стелются прямо под моховым ковром. Только бы добраться до воды, до воздуха! Нет, сразу деревья не сдаются. В борьбе за жизнь им помогает не только пластичность, но и великий дар природы: способность к сотрудничеству.
      Обратите внимание: в заболоченном лесу березы и сосны часто растут совместно, иногда делят между собой одну моховую кочку. Сейчас это деревья-союзники. Береза более глубоко погружает корни в торф. Отсасывая оттуда влагу, она осуществляет дренаж почвы. А это для сосны — великое благодеяние.
     Но вот болото осушено, и дружбе конец. Береза круто пошла вверх: она затеняет сосну и охлестывает ее крону. Эта перемена во взаимоотношениях почти символична. Так и хочется сделать вывод этического порядка: чем труднее жизнь, тем больше взаимопомощи и солидарности. А в хороших условиях часто побеждает эгоистическое начало. Впрочем, возможны и обратные ситуации, природа разнообразна и противоречива....читать дальше.