борьба с засухой

Подводя итог своим наблюдениям, Докучаев писал: «...само собой разумеется, что так дело продолжаться не может и не должно; никакой, даже геркулесовский, организм не в состоянии часто переносить таких бедственных случайностей, какая выпала в настоящее время на долю России. Безусловно, должны быть приняты самые энергические и решительные меры, которые оздоровили бы наш земледельческий организм».
Главным в борьбе с засухой и эрозией почв Докучаев считал лесные полосы и пруды. Первопроходцыисследователи создали в Каменной степи систему защитных лесонасаждений, облесили балки и овраги, создали пруды и водоемы. Все это превратилось в уникальный оазис — рукотворную лесостепь, где коренным образом изменился микроклимат, а урожаи стали гарантированными.
...Середина осени, а дни стоят удивительно ясные, теплые и безветренные. Мы ездим и ходим по Каменной степи, раскинувшейся на водоразделе живописных рек Битюга и Хопра, и любуемся мощными полосами леса, останавливаемся у затянутых зеленым покрывалом когдато глубоких, мрачных оврагов, приветливо сверкающих прудов. Особое чувство вызывают здесь у каждого уникальные памятники природы — заповедные столетние залежи, где бережно сохраняется все, что росло в степи многие века назад.
Но это оазис. Общая же картина остается тревожной. Изза неразумного хозяйствования плодородие почв катастрофически рушится. В центральночерноземных областях полей, которые содержали бы не то что 16, а даже 13—10 процентов гумуса, не осталось. А ихто было почти 3 600 тысяч гектаров. В конце прошлого века пашни с 10—7 процентами гумуса насчитывалось почти 8 миллионов гектаров — осталось чуть больше трех. Почв с 7—4 процентами гумуса набиралось 4 миллиона, а теперь уже 11. Площадь черноземных полей, имевших 4—2 процента гумуса, возросла на 35 процентов, а с содержанием гумуса 1—2 процента — почти в 4,5 раза. В подавляющем большинстве районов зоны черноземные почвы, имеющие около 2 процентов «чистого элемента», по плодородию уже приравниваются к подзо-лам, которые во время работы экспедиции В. В. Докучаева встречались лишь очень редкими пятнами.
Уже тогда Докучаев писал: «Огромная часть (во многих местах вся) степи лишилась своего естественного покрова — степной, девственной, обыкновенно очень густой растительности и дерна, задерживавших массу снега и воды и прикрывавших почву от морозов и ветров; а пашни, занимающие теперь во многих местах до 90% общей площади, уничтожив свойственную чернозему и наиболее благоприятную для удержания почвенной влаги зернистую структуру, сделали его легким достоянием ветра и смывающей деятельности всевозможных вод».
Его волновало, что создавшаяся в степи ситуация даже при сохранении прежнего количества осадков должна была неминуемо вызвать обострение почвенных и атмосферных засух, понижение уровня грунтовых вод, оскудение источников, что начался уже «энергический, все более и более увеличивающийся смыв плодородных земель со степи и загромождение речных русл, озер и всякого рода западин песком и иными грубыми осадками... В таком надорванном, надломленном, ненормальном состоянии находится наше южное
степное земледелие, уже и теперь, по общему признанию, являющееся биржевой игрой, азартность которой с каждым годом, конечно, должна увеличиваться».

РАПО Парижская конвенция черноземы_поволжъя интенсивное_земледелие русский лес производство зерна