русский лес

За восьмую и девятую пятилетки под влиянием постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О неотложных мерах по защите почв от ветровой и во¬дной эрозии» в Российской Федерации были заложены лесные насаждения примерно на одинаковых площа¬дях — 740 и 738 тысячах гектаров. В десятой пятилетке наметился спад — посадки заняли чуть больше 500 ты¬сяч гектаров. Что касается одиннадцатой пятилетки, то на всю ее было запланировано уже в два с лишним раза меньше, чем сажали после постановления.
В эти края собирался я давно, едва прочитал леоновский «Русский лес». Но было все недосуг. И только
теперь наконецто удалось пройти «по шумящим, почти дворцовым залам в Каменной степи...». Действительно, это походило на созерцание шедевра, который до этого я видел только в плохих копиях. И вот он передо мной во всей своей величавой красе: вековые ковыльные залежи, обросшие зеленой оторочью глубоченные овраги, при¬ветливая голубизна озер, разлив озимей.
И трудно вообразить, что это вот здесь, на вы¬жженном юру, стояла под соломенной крышей бре¬венчатая хатка, в которой поселился со своей Особой экспедицией автор знаменитого «Русского чернозема» Василий Васильевич Докучаев; потрескавшаяся земля, линялое от зноя небо, профессор с белой патриаршей бородой в окружении мужиков у распаханной полоски с крохотными прутикамидеревцами.
Да, это было здесь. Но какими большими стали те дубы и ясени! Им за девяносто лет, взметнулись к небу и на двадцать и на двадцать пять метров. Какието из них сажал своими руками Докучаев. А деревьям этим еще расти и расти. Для них первый век — детство. Было время, когда тому, что ученый сделал здесь с горсткой энтузиастов всего за четыре года, изумлялись, потом интерес гас и вновь вспыхивал, сюда ехали учиться, отсюда черпали идеи преобразования природы. Потом опять следовало забвение, раздавались даже предложе¬ния пустить все это под топор на деловую древесину, поскольку, мол, деревья, посаженные одновременно, так же враз засохнут.
Что касается лет не столь давних, то здесь одни настроились по отношению к лесу в степи воинственно, утверждая, будто он обедняет плодородие черноземов, превращает их в скудный подзол, грабит поля, забирая себе и снег, и вешние потоки, и небогатые летние дожди. Другие добавляли: лесополосы стали рассадниками со¬рняков, гнездилищем вредителей. А раз так — корчуй, распахивай, засевай...
Рубили, понятно, не все. А вот ухаживать за недавно еще зеленым другом бросили в степи почти все, лесо¬водческие звенья что в колхозах, что в совхозах распа¬лись. Черные бури драматического 1969 года, когда лесные посадки приняли на себя удар такой катастрофи¬ческой силы, что кору с деревьев сточило, словно кожу до кости, заставили одуматься. Только ненадолго.
На Всероссийском совещании по совершенствова¬нию систем земледелия, которое проходило менее чем в 200 километрах от Каменной степи — в Воронеже, начальник управления лесовосстановления Минлесхоза РСФСР Д. М. Гиряев с горечью говорил, что объемы работ по посадке полезащитных и противоэрозионных насаждений повсеместно и резко сокращаются, некаче¬ственно и несвоевременно проводится уход за существу¬ющими лесополосами, допускается потрава скотом, повреждение лесных культур транспортом и химиката¬ми.

черноземы_поволжъя борьба с засухой интенсивное_земледелие производство зерна экология воронежской области гумус