экологическое движение в россии

За годы десятой пятилетки объемы производства и производительность труда в районе выросли лишь на 21,7 и 10,2 процента, в хозяйствах, вошедших в состав РАПО, эти показатели оказались даже ниже уровня, достигнутого в девятой пятилетке. Сползли потому, что пользовались устаревшей системой управления производством и оплаты труда. Многоступенчатая узковедомственная структура управления не позволяла специали-стам, руководителям бригад и отделений сосредоточить усилия на главных проблемах развития каждой отрасли, на период массовых кампаний многие культуры вообще оставались без внимания. Где уж тут печься о плодородии земли! Вот почему здесь начался переход на цеховую структуру управления производством и работу по методу бригадного подряда.
Только принимал это решение не совет РАПО, а бюро райкома партии. Почему? Да потому, что другого выхода не было: в объединение входят далеко не все хозяйства, партийная же дисциплина одна.
— И всетаки где нам взять сто пятьдесят тяжелых дисковых борон? — спрашивал меня секретарь райкома Александр Егорович Селиванов. Высокий, статный, в хорошо сшитом костюме, он не походил ничем ни на Лямцева, ни на Манченко, которых я вспоминал в на-шем разговоре. Совсем другое поколение специалистов, но заботы те же.— У нас ставят в пример кочубеевский колхоз «Казьминский»,— продолжал Селиванов.— Там перешли на укрупненный севооборот. В одном месте сконцентрирована вся колхозная свекла — полторы тысячи гектаров! В другом — весь подсолнух и кукуруза, в третьем — хлеба. Не надо метаться по двадцати массивам в разные точки, техника, люди — один кулак. Идеал! Но там степь ровная, как стол, лесополосы через каждые пятьсот метров. Эрозия не страшна. А наложи эту схему на шпаковские хозяйства — что получится? Три тысячи гектаров пара и зяби черные, незащищенные лежат с лета до весны. А вдруг загудит буря? Она же сорвет землю, засечет озимые. Было уже, было. Нам теперь работать только на контурных полосах, ибо землю довели до ручки...

В той ставропольской поездке я подолгу разговаривал со шпаковским секретарем райкома о заботах, неурядицах и проблемах, которые навалились теперь на район и которые так не просто расхлебывать. Выходило, что в Селиванова из давнего далека, как во фронтовых бойцов, тоже летят пули. Только имя им другое —• расплата за старые просчеты, ошибки, попытки одним рывком все и вся догнать и перегнать. Северный Кавказ ведь тоже осваивал целинные и залежные земли, искоренял травополку, сводил на нет овсы и ячменя. Да только ли он?
Помню, как ездили мы по воскресеньям из Сальска сажать дубравы у берегов Маныча. По всем правилам квадратногнездовым способом заложил я рощицу и дома. Только не выросли «дубы без шапки» ни в продутой всеми ветрами степи, ни в тихом нашем дворе. Через годы в Институте генетики, в Москве, на Калужской, 33, грызся я с Лысенко: «Как же вы, Большой Академик, втравили нас в эту авантюру, обманули?..» Чего не наговоришь по молодости лет, да еще в запальчивости! Впрочем, развернул я последний Советский энциклопедический словарь и прочитал: «Лысенко Троф. Денисович... сов. биолог и агроном, акад. АН СССР... в области агробиологии; ряд положений Л. не получил эксперим. подтверждения и производств, применения». Всего девять строк вялого петита.

климатические зоны охрана заповедников экологическое движение экологическое движение в европе экологическое движение в сша экологические институты