свинья

коммунистом, вернулся в рядовые — можно и беспартийным ходить, зарплата от этого не убавится. Как вошел—так и вышел, ничего не прибавилось, ничего не убавилось. Не был Степан коммунистом, вот в чем соль, он это понял и, к чести его сказать, не стал цепляться за чужой поезд: полежал, мол, на мягкой полке по чужой плацкарте, и довольно: дальше можно и в общем вагоне.
Степан Петров пережил свое падение без особых душевных мук. Сперва, конечно, расстроился и коекакие шаги предпринял, в частности просил Платонова, как члена бюро, замолвить словечко, но, когда увидел, что времена не те и платить придется сполна, удивитель-но быстро успокоился, на парткоме и собрании вел себя выдержанно, сказал, что от случайностей никто не застрахован, сегодня с ним случилось, завтра с кемнибудь из вас, так что он беспрекословно подчиняется судьбе. Лидия Федоровна Расторопова клеймила его почем зря, а вот Платонова, похоже, его смирение обескуражило, и он назвал Степана нестойким коммуни-стом. Степан в ответ на филиппики Растороповой только усмехался, а на платоновское «нестойкий» в душе обиделся и один на один потом ему сказал: «А ты, значит, стойковиляющий? Гляди, не довиляйся. Всех случайностей не предугадаешь». Платонов спросил: «Что, свинью подложишь?» — «Не я — другие. Они могут»,— ответил Степан, намекая непонятно на кого. Апелляции он не писал, расстался с партией без терзаний, как будто и не состоял. Он было и сам подивился такому парадоксу — стажто пятнадцать лет! — но, поразмыслив, пришел к выводу, что исключение не затрагивает его потому, что особойто разницы — партийным он был или беспартийным — никогда не чувствовал. Работал рядовым, исполнял все, что скажут, не ленился, как передовику предложили вступить в партию, он и вступил. Это уже потом, когда его поставили бригадиром, затем выбрали председателем ревкомиссии, он почувствовал, что руководителю дозволяется коечто такое, чего не дозволяется рядовому, но и в среде руководящих, заметил он, есть деление: чем выше — тем больше, а коль так, то и надо лезть выше. Однако и тут был предел, обозначенный не столько способностями, сколько анкетой.
Анкета у Степана была неплохая, кроме одной графы — образование, дальше семи классов он не пошел. Значит, выше сельсовета (образованные туда не оченьто стремились, оклады были мизерные) Степану фортуна не светила, он добрался до председательского кресла и уселся прочно. До его сознания не доходило, что ведет его от должности к должности «красная кни-жечка», все как будто получалось само собой, и какихто особых заслуг или там подвигов от него не требовалось, он должен был просто соответствовать. Соответствие его практическому уму представлялось просто: это, мол, как в артели — полагалось ладить меж собой, а артелью был начальствующий круг, и Степан ладил, вот и все. Случайность выбила его из круга, и если это повлекло исключение из партии, то оно так же естественно, как сдача сельсоветской печати. Был в начальстве — был

чертово болото климатические метаморфозы позднее потепление рыбная учение степана петровича степан петрович о экологии