международная сеть

Наконецто и Платонов уразумел суть нынешнего противоречия. Мысль о двух интересах повела его дальше: критика активистов в его адрес, которую он воспринимал как наскоки на его персону, теперь выглядела в ином свете. Выходило так, что и «критиканы» против него, и бывшие «единоверцы» — тоже. Но если у последних явно выглядывало личное, то первыето как раз ничего личного не заявляли, стало быть, истинно общий интерес за ними, и если ему, Платонову, на кого и следует опираться, то на тех самых «критиканов», которые больше всех попортили ему крови. Такая вот ситуация: с двух сторон бьют — выбирай, что в пользу, что во вред. Изощренный в тактических приемах ум председателя колхоза начал разрабатывать, как он мысленно назвал, тактику боя на повороте.
А чего же хотел Леонтий Матвеевич Непокорное? Чтобы понять мотивы его действий, надо хотя бы бегло перелистать его тихую, благополучную жизнь. Через три месяца ему исполнится шестьдесят, можно уходить на пенсию, и вопрос вроде бы предрешен, но в районе ему намекнули, что столь опытных работников не так уж много и если он не будет настаивать на уходе, то с их стороны возражений не встретит. Во всяком случае до следующей отчетной конференции Левон надеялся усидеть.
Родился он в Тростянке, в семье комбедовца Матвея Непокорного. У родителя было прозвище Непокорный, ставшее фамилией Непокорное, когда в деревне начали составлять разные списки: список членов комбеда, список «твердозаданцев», список членов сельхозартели... Перед войной Матвей был в Тростянке председателем, с фронта не вернулся, похоронки на него не получили, числился без вести пропавшим. Когда собирали сведения для музейного «иконостаса», Левон принес сбереженную в годы оккупации старую отцовскую справку с колхозной печатью, и портрет Матвея Непокорнова поместили в числе восемнадцати на стенд «Они вели «Новую жизнь»». Их было, конечно, больше, первых председателей, потому что в каждой деревне был свой организатор, но на многих не сохранилось «данных», на слово же верить побоялись, а на Матвея был документ,
и его увековечили. Хотя до портретов дело дошло не скоро, отцовская фамилия и на первых порах помогла Левону — его поставили в Тростянке счетоводом. Вскоре случилось событие, послужившее началом восхождения Левона. Он был направлен на курсы колхозных бухгалтеров и чемто приглянулся тогдашнему дубровскому председателю. «Новая жизнь» и в ту пору была хозяйством исправным, люди туда стремились, но из других колхозов не отпускали, а Левону повезло: Дубровка выменяла его у Тростянки на два центнера клеверных семян. Тростянка сильно нуждалась в семенах, и председатели меж собой както договорились. Со временем Левон с помощью своего благодетеля поставил в Дубровке хоромы, вступил в партию, был избран секретарем, сначала неосвобожденным, потом и освобожденным, а когда колхозникам разрешили вступать в профсоюз, его «кинули» на освоение нового вида общественной деятельности, которой он, по мнению района, успешно овладел. Как видим, внешними событиями жизнь Леонтия Матвеевича совсем не богата. Линию своей жизни вел он прямо и неуклонно, хотя прямота эта иным казалась совершенно противоположной смыслу его фамилии.

агропром радикальная экология массовая экология стокгольмская конференция токийская конференция система охраны заповедников