токийская конференция

Что касается отношений с секретарем парткома Растороповой, то тут все просто: Левон ее выдвинул в преемники, Левон ее наставлял, Левон и направлял. Это было несложно: стоило внушить Лидии Федоровне мысль, а уж свою пробивную силу она умела пустить в ход. Он ей доказал, что передача Чертова болота в руки артели вызовет нежелательные эксцессы с местным населением, и Лидия Федоровна санкционировала резолюцию профкома. Левон, разумеется, имя секретаря парткома не поминал ни на заседании комитета, ни перед Платоновым — такие вещи гласности не подлежат,— но был уверен, что Лидия Федоровна где надо его поддержит.
Таким образом начавшийся зимой конфликт в Дубровке не угасал, а разгорался и, похоже, вел к полному размежеванию сил. Очередь была за Платоновым. В кабинетах колхозной конторы притихли: чтото он теперь предпримет? В конторе умели держать нос по ветру, и, когда чаши весов заколебались, бухгалтеры, счетоводы и прочие конторские служки, а их было не мало — восемь кабинетов, по три стола в каждом, примолкли, своих мнений громко не высказывали, но шепоток по конторе полз, то омрачая, то осветляя склоненные над бумагами лица.
Не всем известно, что за последние годы в деревне сложилась не облеченная юридическими правами, но довольно внушительная сила и роль ее как механизма торможения начинала обозначаться все яснее. Сила эта сидела за двадцатью четырьмя столами. Несведущий человек удивленно пожмет плечами: ну какой там тормоз из нормировщицы или счетовода — моль бумажная, кропает цифирки, не разгибаясь, по восемь часов в день. Это верно, сила их не в должности. Они создают атмосферу, настроение, дух, ибо все они, за редким исключением, жены, дочери, невестки дубровских «чинов». Например, второй бухгалтер — свояченица Левона, на «материальном столе» сидит невестка Растороповой, на учете труда — сестра Степана Петрова, в отделе кадров— супруга Юрия Платоновича... А известно, что более, чем ктолибо, боится всякихразных новшеств конторский люд, новшества нарушают их спокойный, привычноразмеренный уклад, нервируют, раздражают, и раздражение переносится домой, в семью, выбивая из колеи отцов и мужей и охлаждая их реформаторский пыл. К тому же руководящие мужья, как правило, не сильно разбираются в цифровых дебрях, всякие анализы и выводы кладут им на стол те же «конторские», предрекая нежелательные последствия и привнося настроение неуверенности.
По этой силе, как питательной среде лени и покоя, и замыслил Платонов первый удар — дал команду экономистам обосновать необходимость сокращения управленческого аппарата. Для пущей важности он назвал вычитанную в газете цифру — восемнадцать с лишним миллионов служащих в стране, подчеркнув, что они, эти миллионы, слагаются из наших же единиц. Но он не был бы Платоновым, если бы ограничился полумерой. Он прикинул, какой силы ожидается недовольство сокращенных и их семейных кланов, и в противовес ему спланировал поддержку массы. Тут и пригодилась ему идея Алексея Котова.

массовая экология международная сеть стокгольмская конференция система охраны заповедников лесные бригады братство леса